Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Я обернулась рискуя свернуть себе шею.

И лучше бы я этого не делала.

Госпожа Ехидина не только могла превращать людей в зверей.

Она также получала над проклятыми контроль.

Она могла использовать их способности.

А Иларион был некромантом, что в условиях леса иллюзий делало его оружием массового поражения.

Клубящаяся тьма, которой я поначалу не придала значения, была не просто дымкой проклятия. Это и была сила Илариона. Которая искала в земле материал, пригодный к использованию.

Скелет с пустыми глазницами щелкнул челюстью.

У нас и правда была огромная проблема.

Единственной проблемой в оригинальном романе стала вырвавшаяся на свободу нечисть, но в большинстве своем это были всего-навсего низкоуровневые духи. И с ними в решающий момент легко расправились Надежда Змеева и ее потрясающая способность выжигать все вокруг до тла.

Нам бы такое сейчас очень пригодилось.

Хорошая новость заключалась в том, что Илариона мы все-таки нашли.

Плохая в том, что вряд ли в ближайшее время кто-то придет к нам на помощь.

Но по крайней мере я могла не волноваться за судьбу Платона. В академию уже должны были прибыть охотники жандармерии, элитного имперского подразделения, созданного для борьбы со сверхъестественными угрозами, к тому же там были наставники.

Он был в полной безопасности.

Глава 21

Платон Флорианский подозревал, что еще немного, и он – свихнется.

Это было обоснованное подозрение.

Потому что, когда ты удираешь от стаи разъяренных призрачных волков в проклятом лесу с рыжим козлом подмышкой, потеряв весь свой лоск, шарм и остроумие, единственное о чем еще остается волноваться, так это о рассудке.

Еще о жизни, конечно.

Но двинуться, по мнению Платона, было куда худшим вариантом, чем умереть.

Если он умрет – ему не придется больше делить комнату с соседями.

А вот если он просто двинется, то может и забыть, почему вообще мечтал от них съехать.

– Бееее, – подал голос козел.

Вот именно поэтому.

– Захлопнись, – отозвался Платон.

В детстве ему пришлось выучить довольно много иностранных языков, но даже он не был настолько полиглотом, чтобы понимать козлиный.

Да что там, конкретно с этим козлом они с самого начала говорили на разных языках.

Первым делом очутившись в лесу иллюзий Гордей Змеев принялся понтоваться. Он гнул пальцы так, словно они у него были из пластилина.