Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Когда став жертвой собственной неуклюжести на одной из лестниц она пыталась ухватиться за него, и только плотный зачарованный шелк его рубашки спас его от ее больно впившихся в руку ногтей.

Прямо как во все те разы, когда ему только чудом удавалось не расцарапаться до крови по ее милости.

От двух переносов подряд его немного тошнило, голова кружилась, а во рту было так сухо, что даже слюну сглотнуть удалось с огромным трудом, но времени на то, чтобы приходить в себя не было.

Свечи вдоль тропы полностью погасли.

Насекомые были повсюду.

Холод пробирал до костей.

Поудобнее перехватив хлыст Гордей вызвал заклинание болотного огня. Это был всего лишь крохотный маленький фокус, которому он научился еще в детстве. Небольшой огонек парящий в воздухе. Который так нравился его сестре, ведь у нее самой совершенно ничего такого не получалось.

– Если я когда-нибудь потеряюсь, – сказала она перед самой трагедией, когда они прятались от нянечки в саду под густым раскидистым жасмином, – ты должен послать его за мной.

И потом много раз Гордей отправлял его в темноту.

Но мертвым не суждено было вернуться.

– Думаешь, сможем спасти… – задумчиво обратился он к Платону Флорианскому, но так и не смог завершить свою мысль.

– Смотри, как бы по итогу тебя самого спасать не пришлось, – прервал тот.

И он определенно был в каком-то дальнем родстве с воронами.

Потому что он – накаркал.

Глава 20

Когда мы выбрались к реке, пение резко оборвалось, а нашему взору предстал дом госпожи Ехидиной в том виде, в котором его запомнила я, и на сто процентов запомнил Лукьян.

Сомнения в его личности начисто отпали, и мне оставалось только удивляться тому, что с самого начала я не поняла, кто он такой.

Среди всех, кто меня окружал, только он и Платон так сильно в свое время запали мне в душу, что я готова была наплевать на собственную безопасность и сделать что-то, что в тот момент помогло бы им.

Невзирая на последствия.

Именно эти последствия сейчас и били меня по лицу.

И я это вовсе не о коварных ветках.

– Так это ты, – сказала я.

Прозвучало так, как будто бы я наконец после десятков лет поисков нашла убийцу своего хомяка.

Пустыня, кактусы, закатное солнце, револьвер.

Даже обидно, что финальные титры наступили так быстро.

– Видишь тут еще кого-то?

– Я не об этом.

– Ммм, – протянул Лукьян, – тогда да. Да, это я. Я удивлен и глубоко ранен тем, что у тебя настолько плохое зрение, что пришлось целый год щуриться, чтобы разглядеть.