Мой бесполезный жених оказался притворщиком

Он не дал Платону вырвать из цепкой хватки локоть и неопределенно кивнув на вопросительный взгляд дяди снова пробормотал сквозь плотно сжатые зубы:

– Как ты думаешь, в каком случае твои шансы проскользнуть мимо наставников и охотников жандармерии выше? Наверное, когда они на тебя не смотрят?

Улыбка Платона полностью зеркалила его собственную.

Презрительную, высокомерную усмешку, с которой только на эшафоте стоять и говорить “Я ни о чем не сожалею”.

– А ты у нас теперь в бескорыстные герои записался что ли? Думаешь, я поверю, что у тебя нет скрытых мотивов? Колись, что ты задумал или я сдам тебя твоему драгоценному дядюшке быстрее, чем ты моргнешь.

Гордей наконец отпустил его.

– У меня и правда есть скрытый мотив, – сказал он. – Я собираюсь помочь тебе спасти только твою сестру. Не больше, ни меньше. Обо всех остальных я беспокоиться не собираюсь, а что до Хилкова, то, если повезет, его бы я и вовсе предпочел там оставить.

– Ну это уже не тебе решать.

– Ты за всем не уследишь, Флорианский.

– Мне и не придется.

И, когда все отвлеклись на очередные завывания оголодавшей нечисти, ломящейся в академию, когда у наставников и охотников жандармерии появились другие заботы, когда мельтешащие студенты бегали туда-сюда, толкались, кричали и бросались магическими ударами, которые наносили куда больше урона своим же, они с Платоном Флорианским смогли активировать обратный призыв на его браслете, чтобы очутиться посреди леса иллюзий.

Но прежде, чем воронка телепорта захватила их Гордей прошелся быстрым взглядом по царившему вокруг хаосу и – наткнулся на пристальный, немигающий взгляд Надежды Глинской.

Она стояла в море беснующихся студентов и без какого-либо выражения наблюдала за ними.

Это было очень странно.

Он могла закричать, позвать ректора, привлечь внимание к их побегу, но она ничего из этого не сделала.

Она просто стояла там.

И выглядела очень злой.

Как в тот раз, когда Гордей натолкнулся на нее в библиотеке, и она протянула ему стопку каких-то бумажных талисманов, прося посмотреть, проверить, правильно ли она их составила, словно он в чем-то подобном разбирался, словно ему было хоть какое-то дело, что до ее способностей, что до ее судьбы, а он просто отмахнулся от нее.

Когда она передала ему ножницы, выставив вперед их острые края, когда она подложила ему на стул кнопку, рассыпала зачарованные иглы, разбила стеклянный котел.