Мой бесполезный жених оказался притворщиком

— Из-за этого, — сказал Платон, указывая на что-то у нас под ногами.

И, когда мы посмотрели вниз, туда, куда падал свет от ограждающих тропу иллюзорных свечей, по земле туда-сюда носились стайки муравьев.

И трава под ними — чахла.

— Там кто-то есть, — Иларион указал рукой в темноту за пределами тропы. — Он... Он ранен! Нужно помочь.

Он сорвался с места так быстро, словно от этого зависела чья-то жизнь, и, должно быть, в его воображении, в том, что видел лично он прямо сейчас, так оно и было. Возможно, он даже не слышал слов Платона.

Или слышал их не так.

И он наверняка не слышал, как я крикнула:

— Иларион, не ходи туда!

Потому что я уже поняла, что произошло.

Насекомые.

Чахлая трава.

Галлюцинации.

Где-то рядом было проклятое место.

Со столь мощной темной энергией, что она просачивалась даже сквозь защитные чары тропы.

Иларион успел сделать только полшага за границу, когда что-то схватило его и дернуло в темноту. Стоявший ближе всех Платон метнулся следом, на какую-то долю секунды он даже ухватил Илариона за руку, рухнув на колени, а потом — рука Илариона выскользнула из его руки, и он словно растворился в темноте леса.

Прошло несколько минут.

Несколько бесконечно долгих минут, в течение которых никто не мог сдвинуться с места. Или хоть что-нибудь сказать.

— Браслет, — наконец пробормотала Евжена. — браслет должен был сейчас телепортировать его в академию, верно? — она посмотрела на Лукьяна. — Так ты сказал? С ним, с ним все будет в порядке?

— Не уверен, — Лукьян помотал головой.

— Но!

Он указал на Платона, который все еще мелко подрагивая от шока и хватая ртом воздух, как выброшенная на берег рыба, медленно поднялся на ноги, демонстрируя что-то зажатое в его руке.

Надежда прикрыла руки в немном крике.

Браслет Платона все еще был на его запястье.

Так что второй, тот, который он сжимал в кулаке, сжимал сильно, до побелевших костяшек.

Этот мерцающий фиолетовым браслет.

Это был браслет Илариона.

— Ты ничего не мог с этим сделать? — зло спросила Надежда.

Куда злее, чем должна была. Буквально на секунду черты ее лица заострились, и я подумала, что ещё немного и она бросится на кого-нибудь как дикая кошка. Но, словно придя в себя, она снова неловко потупилась.

Интересная картина.

Поначалу я даже не поняла, к кому именно она обращается.

Пока Лукьян не усмехнулся.

Он приподнял брови.

— Как?

— Также, как ты подкорректировал наши броски, – уже без прежнего запала сказала она.