Девятая невеста

Перестал толкать тележку с садовыми инструментами и остановился. Я тоже замерла.

Узнал? Догадался, что я не Марька?

Тишина давила, но потом старик вновь толкнул тележку, и она загрохотала по каменной тропе.

– Привезли-привезли-привезли… – забубнил он, потеряв ко мне всякий интерес, а я почувствовала, как мои плечи беспомощно опустились и выдохнула:

– Чудесно.

Только искалеченных душ в замке не хватало. Но слава Богине! Теперь все на своих местах. Проводив взглядом чудака, я перестала хмурить брови и сделала заметку на будущее – обязательно поинтересоваться: кто он такой.

Я еще раз огляделась и, убедившись, что поблизости никого нет, поспешила прочь. Теперь предстояло самое сложное: прошмыгнуть мимо ворот замка и добраться до скамейки, где мы с Ароном впервые увиделись.

В ушах зашумело от волнения, когда я выглянула из-за угла на крыльцо главного входа и увидела Арвела. Чтоб его… Дворецкий о чем-то говорил с тем самым садовником, а у меня по спине пробежал холодок от мысли, что безумец мог меня сдать. Хотя если присмотреться, он и сейчас вел себя так же странно – просто стоял, как статуя, и смотрел строго вперед, пока Арвел что-то ему говорил. А потом пошагал вразвалочку дальше по тропе, а дворецкий, немного подумав, скрылся в замке.

Собрав всю волю в кулак, я быстро прошмыгнула мимо крыльца и вскоре по знакомой тропе, что вела к восточной половине замка, добралась до ряда белых скамеек. Когда же увидела побитый ветром куст жасмина, с облегчением вздохнула. Опустилась на скамейку и задалась вопросом: «А что теперь?»

Да. Каков шанс, что Арон придет? Вдруг я зря сюда явилась? Вдобавок в невзрачной одежде служанки. И стоило об этом подумать, как вдруг меня осенило:

«Богиня! Да я выгляжу как служанка!» – эта мысль пронзила ядовитой иглой, и я спрятала лицо за ладонями.

Что подумает Арон, когда увидит меня в столь убогом облике? Вдруг вообще не подойдет. Или высмеет. Нет! Мне нельзя появляться перед ним в таком виде! О чем я только думала?

«Так, Цесса. Успокойся, – принялась успокаивать сама себя. – Зря что ли Марьку подвергла опасности? Вот увидит ее принц и опять пригрозит отрубить голову, а угроза – это самое безобидное, что Рензел может сделать.