Девятая невеста

Ибо не каждый подаренный судьбой шанс – безвозмездный, и нужно уметь за него платить.

Морщась от боли, Уф приподнялся на локтях, переместился чуть выше на подушку и с долей печали выдохнул:

– Ничего.

– Что? Но почему?! – удивилась я.

Похоже, сегодня Богиня впадает в крайности, раз на молитву о простом желании Уфа ответила его устами: «Ничего». Взгляд телохранителя потемнел, когда он опустил его на свои колени.

– Простите меня, миледи, но я почти не помню прошлой ночи, – провел он широкой ладонью по лбу, смахивая налипшие от пота завитки, и сокрушенно добавил: – И не помню, как именно вас спас.

– К-как не помнишь?

Уф совсем поник, а я подалась вперед, чуть ближе, и понизила голос почти до шепота:

– Но что-то ты помнишь? Например, кто на меня напал и тебя ранил?

Сердце часто забилось. Стало страшно от мысли, что Уф забыл самое важное – кто попытался меня убить. И одиноко… Потому что я надеялась, хотя бы Уф мне что-нибудь расскажет. Может, даже поддержит в раздумьях.

– Простите, миледи, – покачал головой телохранитель, а его взор стал отрешенным, обращенным внутрь себя. – Я, правда, мало помню. Только стражу без сознания у ваших дверей. Боль в груди, – он опять потянулся рукой к скрытым под повязкой ожогам, но вовремя себя остановил, – вы плачете и склонились надо мной…

Он вдруг встрепенулся.

– Я тогда был сильно зол, почему-то…

Уф озадаченно почесал затылок.

– Поэтому, наверное, и запомнил. А потом был лазарет. Но все остальное… – он нахмурился и провел ладонью по шершавому от щетины квадратному подбородку.

– Говори, – потребовала я и напряглась.

Уф мазнул по мне быстрым взглядом, в котором читались сомнение и смятение, но все-таки произнес:

– Все в тумане. Синем тумане, – чуть погодя добавил он, а у меня душа провалилась в пятки. – И только я пытаюсь что-то вспомнить, как он снова и снова появляется… Вот, я же говорил, что вы не поверите, – расстроился он, когда я вымученно простонала и закатила глаза к светлому потолку.

В груди закипел чан с ядовитой смесью, и на мгновение показалось, будто весь мир обратился против меня, но я совладала с эмоциями и успокоила Уфа:

– Я верю тебе, Уф. Просто расстроилась. Ты был готов пожертвовать ради меня жизнью и… И чуть не погиб! Но все твои воспоминания стерлись.

– Простите, леди Цессара.

– Не прощу! – фыркнула я. – Но не тебя. Ты ни в чем не виноват, Уф, и прощать тебя не за что.