Девятая невеста

— Тогда будь добр, проводи леди в её покои и обеспечь всем необходимым, — он заглянул мне за спину, где несчастная Марька продолжала цепляться за мой подол. — К моей невесте прилагается служанка. Отведи её к нашей экономке, пусть расскажет о порядках в замке.

— Позвольте, ваше высочество, — подалась я вперёд, а Рензел вздёрнул чёрную бровь:

— Да?

Я внутренне содрогнулась, когда его льдисто-голубой взгляд снова меня нашёл.

— Мне будет спокойнее, если Марька останется моей личной служанкой.

Принц призадумался.

Его лоб нахмурился, а тонкие пальцы погладили квадратный подбородок.

— Ваша мачеха категорически не советовала мне этого делать, и теперь я вижу почему.

У меня душа уползла в пятки, а Марька сильнее потянула за платье и опасно меня покачнула. Отступив, я слегка пихнула её ногой, только тогда служанка догадалась ослабить хватку.

— Но если вы настаиваете...

— Настаиваю! — выпалила я и поджала губы.

Надо сдерживать эмоции, пока судьба Марьки в руках Рензела, и не показывать ему страха остаться без своей служанки.

А то ещё воспользуется моей слабостью, приставит ко мне другую девку и будет шантажировать до самой свадьбы. Но к счастью, моя дерзость принца не разозлила. Он ухмыльнулся, а его глаза сверкнули холодным голубым блеском вместе с далёкой вспышкой молнии:

— В таком случае я не могу отказать моей невесте.

Глава 4

«Не могу отказать моей невесте».

«Моей невесте…»

Я фыркнула и еле сдержалась, чтобы не передёрнуть плечами. «Моя невеста» — прозвучало из его уст точно приговор, нежели что-то радостное, и мириться с этим прискорбным фактом я не намеревалась.

Его невеста? Да ни за что! Рензел непременно от меня откажется. Уж я-то об этом позабочусь.

— А какой у него голос! Слышали-слышали, госпожа? — шептала Марька, пока невозмутимый дворецкий вёл нас в замок. К счастью, он держался на почтительном расстоянии и вряд ли нас слышал. Надеюсь. — Как вспомню! Так опять мурашки бегают!

Она поёжилась и потёрла свои плечи, я же понадеялась, что мурашки у Марьки бегали от страха, а не от еле заметного восторга в её голосе.

— А глаза какие... Глаза! Видели-видели, госпожа? Словно в душу смотрят.

Я тяжело вздохнула.

— Он такой краси-и-ивый, — тихо протянула Марька.

И тут мне пришлось её остепенить:

— Впервые вижу, чтобы жертва восхищалась палачом. Марька, принц грозился отрубить тебе голову!

Порой наивность Марьки тесно граничила с глупостью, и эта её черта меня раздражала и одновременно с тем радовала.