Ведьма по наследству

Я стащила пакеты с руля, толкнула попой дверь, вошла в прихожую, развернулась… и замерла.

С ореховых балок свисала блестящая люстра, никаких больше мышей и травяных веников, сверкал медный бок котла, по отдраенному полу было жалко ходить — такой он был чистый, медовый. Домовой сидел за скобленым добела столом и чинно пил чай, оттопырив крохотный мизинчик.

— Вася, я уговариваю Степана Аркадьича открыть клининг-сервис, но он никак не соглашается, — пожаловалась Юлька.

— Вы талант! — восхитилась я.

Домовой скромно кивнул и отпил еще глоточек.

— С котлом пришлось повозиться, — пожаловался он. — И котик ваш мыться не захотел. Очень невоспитанное животное.

Домовой посмотрел на меня с укоризной, и мне на мгновение даже стало стыдно.

— И террариум я не трогал. Боялся нарушить микроклимат.

— Кстати… — Я бросила пакеты на пол, порывшись, вытащила оттуда новенькую тяпку с гламурной розовой ручкой и умчалась через заднюю дверь во двор.

— Амфибрахий, ты душка, — сказала я, опуская копошащееся лакомство в тарелочку. — Может, я тебя потом даже поцелую.

Жаба боязливо на меня покосилась и стрельнула языком в червя.

Я отдала домовому пять сребреников и добавила еще два, в качестве благодарности. Он расцвел, обещал Юльке заходить на чай и выкатил тачку, груженную швабрами, во двор.

— Степан Аркадьич! — окликнула я его.

— Да, Василиса? — обернулся он, стоя у крыльца.

— Не подскажешь, где в деревне самый счастливый дом? Чтоб детей много, порядок, достаток и любовь…

— Понятно где, — степенно ответил он. — Это дом, где живу я.

— Мне для заклинания надо зажечь свечу в очаге такого дома, — призналась я.

— Нет, Василиса, в колдовство я не лезу — Домовой нахмурился, лоб собрался в морщинки, как смятая скатерть.

— Я обещала водяному снять проклятие с пруда. Это светлая магия.

Глаза Степана Аркадьича вспыхнули, как светлячки.

— Ты очень необычная ведьма, Василиса, — сказал он после паузы.

— Это я уже слышала. Так ты мне поможешь?

— Мне надо поговорить с хозяйкой. Я зайду к тебе на днях.

Он побрел к калитке и вскоре растворился в сумерках, лишь его тележка побрякивала на кочках.

Я распаковала покупки, разобрала, наконец-то, чемоданы. Свежевымытые окна блестели, нежно-кремовый тюль слегка покачивался на приоткрытом окошке.