Ведьма по наследству

— Я откинула кудри за плечо, пожалуй, надо будет научиться плести косы. — Но я пока только осваиваюсь. А мою прабабку вы знали?

— А то! — Глаза у корчмаря стали колючие, злые. — Ее тут все знали. Думали, слава богу, померла, избавились от колдуньи, уж сколько крови она попила, а тут на тебе — новенькая, молодая.

— Ну знаете, — возмутилась я. — О мертвых или хорошо, или никак. А я вам пока ничего плохого не сделала!

— Пока… — задумался мужик, поскреб пятерней лохматую бороду. — Мужики, а ведьма-то совсем молодая, зеленая.

— Не ваше дело, — отрезала я, озираясь.

Мужики повставали с мест, заслонили двери.

— Так что, будем ждать, пока в пору войдет?

Мужики зашептались, затолкались, придвигаясь ближе. Я хотела вскочить со стула, но бармен схватил меня за волосы, дернув сильно, до слез, прижал щекой к шершавой столешнице. Второй рукой, ощутимо воняющей рыбой, зажал рот.

— На костер ее! — послышался первый неуверенный крик, который тут же подхватили остальные мужики.

Меня выволокли на улицу, протащили до площади у церквушки. Грубые руки сжимали плечи, подталкивали в спину, от рубашки отлетело несколько пуговиц. В рот засунули кляп, которым, судя по запаху, совсем недавно протирали столы. Я не успела опомниться, как меня привязали к высокому столбу, заведя локти за спину. Я тряхнула головой, отбрасывая спутанные пряди, перед глазами все расплывалось от слез. К ногам натащили бревен, хвороста. Детишки, только недавно прячущиеся за мамками, теперь скакали вокруг меня, корча рожи.

Я мычала, пытаясь вытолкнуть языком кляп. От толпы отделился бармен.

— Ты спрашивала, знал ли я твою прабабку…

Он подошел ближе, и я увидела острые копытца, выглядывающие из-под его штанов. В дорожной пыли осталась дорожка полукруглых следов.

— Пришла она как-то, потребовала телячьих отбивных, съела все до крошки, тарелку чуть не вылизала языком своим змеиным, а потом сказала, что мясо жесткое, как у старого лося. И вот я уже который год копытами цокаю.

Мне удалось выплюнуть кляп.

— Зато на обуви, небось, экономишь, — заметила я.

— Огня! — взревел бармен, схватил протянутый факел и, подойдя вплотную, поднял с веток кляп и заткнул мне им рот. — Не дергайся, ведьма. Все твое оружие — пакостные слова да колдовские взмахи, но руки мы тебе связали, а поганый рот заткнули. Знать бы, как тебя звать, чтоб потом на могилке написать…

— Ее зовут Василиса, — ответил вместо меня низкий мужской голос.