Равновесие невест

Связи моего дома велики – мы найдём, что сможет предложить долина королевству и сделаем это выгодным. Видишь? Всё складывается одно к одному, не находишь? – его улыбка стала ещё более мягкой, но слова звучали жёстко, утвердительно, подавляюще, а рука тяжелела с каждым мгновением.

Я высвободилась и подошла к маме, хватаясь за её руки.

– Мам? О чём он говорит? Ты согласна с этим? – заметив её подавленное согласие, воскликнула: – Но ведь так нельзя! А как же слияние? Я не люблю Тьена, а он не любит меня! В таком союзе не будет детей.

Позади встал Брошин, вновь положив руки на мои плечи.

– Стерпится-слюбится. Есть разные тропинки к счастью. Мы найдём их. Вместе. Как семья, – дед наклоняется и шепчет прямо в ухо, поднимая под платьем волну мурашек: – А если не согласна, вспомни, что сестра теперь Адегельская. Я вершу её судьбу. Захочу – выдам замуж и осыплю золотом и серебром, а нет – заточу в башне замужем за стариком и она никогда не взлетит, не увидит счастья, – он отстранился, обходя и вставая рядом с матерью.

Рука сама потянулась к фамильному ожерелью. Я сжала крупный камень и перевернула его, показывая маме сердце.

– О, святая Клэрия, – испуганно прошептала Алиста, во все глаза смотря на яркий зелёный камушек. – Кто? Как?..

– Что это значит? – злобно спрашивает Брошин, хватая мать за запястье.

– Я прошла слияние с кэрром Артаном Гадельером, – ответила, недобро глядя в глаза деда.

– Ох, недооценил я тебя, девчонка, – процедил он в ответ с ненавистью пялясь на украшение. – Ставки повышаются, не так ли? Но суть не меняется. Что предпочтёшь – своё счастье или сестры? Она уже моя, независимо от того, кем будет твой муж. И твоя мать не даст разрешения на этот брак.

– Мама? – с мольбой обратилась я.

– Да, кэрра Алиста, кого ты выберешь – Селесту или Калисту? И помни, выбирая Калисту, ты дашь благополучие и Селесте, и Кристану.

Мама замялась. Она и так стояла как воды в рот набравшая, а теперь имела совсем жалкий вид. Сминая платье в кулаках, глазами, полными слёз, смотрела себе под ноги. А я вспоминала нашу поездку в столицу и уже знала, что она скажет.

– Прости, Сэлли, – вымученно ответила поникшая женщина, отворачиваясь, прижимая руки к опухшему лицу и отходя к окну.