(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Грэй опустился на поваленный ствол, прикрыл глаза, желая отдохнуть, когда услышал тихие горестные всхлипы.

Он выглянул из-за деревьев на полянку, откуда и доносился плач, и увидел Ассоль. Она лежала на подушке опавшей листвы, свернувшись клубочком, и безутешно рыдала.

Первым порывом Грэя было кинуться к ней, обнять, утешить, расспросить, что случилось? Неужели капитан того сказочного корабля оказался таким бессердечным гадом, что посмел обидеть его маленькую нереиду? Как мог этот мерзавец не исполнить её мечту! Такую дивную и восхитительную?

Грэй даже сделал шаг, чтобы подойти к Ассоль, но вовремя осадил себя: если ей сейчас несладко, он будет последним человеком, кого она захочет видеть.

И он замер на своём наблюдательном посту, боясь даже пошевелиться или вздохнуть лишний раз.

Ассоль же, вволю наплакавшись, подложила маленькую ладошку под щёчку и, несколько раз скорбно вздохнув, заснула.

Дождавшись, когда сон окончательно захватит девушку в свой сладостный плен, Грэй, наконец, покинул укрытие.

Он умел двигаться бесшумно, так что ни одна ветка не хрустела под ногой. Почти скользить над поверхностью.

Так, тихонько подойдя, он опустился рядом на колени и с замиранием сердца посмотрел на девушку. Она сейчас выглядела такой безмятежной, такой прекрасной и такой беззащитной, что у него даже защемило внутри от трепетной нежности.

Ассоль была самой невинностью в буквальном смысле этого слова. Не только физически, но и душевно, самими своими помыслами — чистыми, детскими, открытыми для сказки и чуда.

Её необходимо беречь и защищать, чтобы тьма и грязь этого мира ни в коем случае не запятнали и не сломили столь нежнейший цветок.

И от себя защищать тоже.

Ты не посмеешь! Никогда! Слышишь! Не допущу! — пригрозил он монстру, что урчал и ворочался внутри, требуя насыщения.

Скорее исполнить миссию и убраться отсюда, подальше — во мрак, холод, в бездну, где ему самое место. И навсегда забыть сладостный запах мечты.

Ассоль тихо вздрагивала, и Грэй, беззвучно выругавшись, снял плащ и укутал её, приговаривая:

— Что же ты, моя маленькая глупая нереида, улеглась прямо на землю? Так и простыть недолго, дурочка.

Не просыпаясь, девушка потянула плащ на себя и завернулась в него, как в кокон, к радости Грэя.

Он осторожно коснулся кончиками пальцев шёлка её волос, пробежался по колечкам, погладил локоны. Бросил взгляд на нежный, приоткрытый во сне ротик. Её губы были тёмно-розовыми и по-детски припухшими.