(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

Но сначала…

Препятствием стало озеро. Не такое уж большое и покрытое, к тому же, весьма толстым слоем льда.

Но Лонгрен слишком хорошо помнил, как в детстве, подначиваемый мальчишками, ступил на заледенелый водоём — прудик на окраине селения, где он родился и рос. Неокрепший лёд тогда опасно затрещал под ногой грузного большого подростка. Загоготала ребятня, вынудившая его полезть на заледенелый пруд. Тогда ему удалось выскочить прежде, чем чёрная холодная вода сомкнулась над головой. Ох и задал же он тогда весельчакам! Но с той поры держался подальше от таких вот водоёмов.

Ненадёжные они.

Но тут делать нечего. Придётся идти.

Лонгрен ступил на лёд, попробовал его крепость. Лёд и не думал трещать, удерживая его немалый вес. Сделал ещё шаг, и ещё… А потом уже пошёл смело и широко. Скоро достигнет противоположного берега, и тогда уже можно будет двигаться уже свободнее.

Дорогой Лонгрен пытался подмечать какие-нибудь особенности рельефа, то, что можно запомнить, за чтобы цеплялась память и на что можно было бы ориентироваться, если возвращаться придётся тем же путём.

Но вокруг — только белизна, ни деревца, ни травинки, ничего, что могло бы запомниться…

Дойдя почти до середины озера, он всё-таки кое-что заметил. Но оно не касалось местности, а только погоды. Здесь тепло. Пожалуй, даже слишком для такого количества снега и льда.

И ветра нет. Совсем. Полный штиль.

Удивительно и неприятно. Всё, что не ложилось в привычный для нас порядок вещей, всегда настораживало его. И такое отношение к миру не раз спасало ему жизнь.

Вот и теперь сработало — лёд всё-таки затрещал! Но не под ногами, а у берега, словно кто-то невидимый выдалбливал его, как хозяйка долбит замёрзшую лохань. Ледяной настил зашатался, а потом и вовсе — пошёл кругом, завертелся волчком. И Лонгрена выбросило на берег, приложив об тот же самый булыжник.

Придя в себя, он чертыхнулся и разозлился: с чего полез в озеро? Нужно было идти в другом направлении. Ведь если его закинуло сюда, значит, и выход где-то здесь.

Но, что странно — здесь мир будто заканчивался: отделив лишь узкую полоску берега, перед Лонгреном дрожал занавес густого тумана. Как любой мореплаватель, это погодное явление он не выносил. А сейчас ещё некстати вспомнилось, что такой же туманный покров был над морем в тот день, когда он выловил Мэри.

— Морской дьявол тебя раздери! — выругался на не пойми кого Лонгрен и шагнул в белёсое марево.

Вот теперь стало холодно, аж до костей пробрало.