(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

В таких случаях он всегда терялся, тушевался, начинал лихорадочно возвращать извинения, чувствуя себя кругом виноватым и очень плохим. Сейчас он тоже поспешил попросить прощения в ответ, за то, что причиняет неудобства и требует к себе повышенного внимания.

Циммер извинения принял, похлопал друга по плечу и уже почти любовно проговорил:

— И всё-таки ты ненормальный, Грэй. И понимать тебя также просто, как эти ваши карты морских глубин.

— Конечно, ненормальный, — печально согласился он.

И Циммер, должно быть, сообразив, что разговор вырулил в очень болезненное для друга русло и, будучи по натуре незлобивым и жалостливым, отчего и стал магом-хранителем, поспешил перевести разговор на новые и более весёлые рельсы.

— Кстати, — начал он, — как увидел тебя, сразу хотел сказать: будь осторожен! У нас тут тебя невеста поджидает. Вся Каперна знает, что за ней обязательно приплывёт капитан Грэй.

От этой неуместной шутки Грэю стало ещё горше. Одним глотком осушив бокал, он поставил его на стол и сказал:

— Чтобы попросить руки, я должен быть влюблён. А если я полюблю, то никогда не попрошу руки, зная, кто я есть и что не подарю любимой счастья, а только разрушу её жизнь. Так что спектакля не будет, не надейся. И, кроме того, несколько часов назад я был у Ассоль Лонгрен и нанял её для участия в операции.

Те, кто близко знал Грэя, не зря называли его изменчивым, как море, то он мог извиняться и каяться по пустякам, а то превращался в холодного и надменного принца крови, которым и был по рождению, и уже его собеседнику хотелось извиняться и каяться перед ним.

Вот и теперь Циммер даже беспомощно поднял руки:

— Сдаюсь. С тобой вечно — как по тонкому льду. Не знаешь, что ты выкинешь в очередной раз.

— Ты знаешь, я же уже сказал: вон того ангела.

Циммер засмеялся, уже совсем по-доброму, так, что в уголках глаз собрались морщины, делая их лучистыми и лукавыми.

— Ладно, пойду будить поварих. Действительно, пора бы и перекусить.

— Вот это правильный подход.