(Не)алые паруса. Часть 1: Легенда разрушена

— Чтобы запоминали и не расслаблялись, — отвечал Грэй, осматриваясь. С момента их последней встречи, состоявшейся далеко от здешних краёв, прошло пять лет, и за прошедшие годы Циммер не только раздобрел в поясе, но и оброс вещами и безделушками, многие из которых аристократу-Грэю казались вопиющей безвкусицей — все эти пухлые ангелочки, позолота и прочая мишура.

Грэй поморщился от обилия малинового, розового и золотого, и счёл, что уставить глаза в пол будет куда более благоразумным.

— Ты чего решил перебраться из славного Лисса в такую дыру, как Каперна, и зачем натащил в дом весь этот мещанский хлам?

Циммер печально вздохнул, подошёл к шкафчику, достал бутылку виски, разлил по бокалам и, протянув один Грэю, сказал:

— Это всё прихоти Клэр. Я лишь безвольный раб её желаний.

— А Клэр… — Грэй повёл бокалом в воздухе, обозначая вопрос.

— Моя жена. Мы женаты всего пару месяцев, а она уже из меня верёвки вьёт, — он завёл глаза под лоб, показывая тем самым, как тяжко ему живётся.

— А она сейчас здесь? — немного испуганно переспросил Грэй, представив, что милая женщина могла стать свидетельницей его недавнего представления с криками и грохотом в дверь, и покраснел. Даже бронзовый загар не смог спрятать краску смущения у него на щеках.

— Нет, — поспешил успокоить его Циммер, — Клэр сегодня ночевала у родителей.

— А как скоро собирается вернуться?

Циммер пожал пухлыми плечами:

— Не могу сказать. Пока что моя драгоценная тёща приболела, и Клэр вынуждена ходить за ней, как квочка за цыплёнком. Это может продлиться и три дня, и целый месяц.

— Нужно, чтобы твоя тёща поболела как можно дольше, а жена хотя бы пару недель не появилась в этом доме.

— Ты спятил, — Циммер даже округлил глаза, — если предлагаешь мне такое?!

— Я не предлагаю, я говорю, что мне «нужно».

— А больше тебе ничего не нужно?

Грэй задумался, а потом ответил:

— Пожалуй, разбить вон того ангелочка. Его пропорции оскорбляют моё чувство прекрасного. Скульптору, который его ваял, следовало бы отрубить руки. По локоть.

Циммер проследил за его взглядом, хохотнул и сказал:

— Ангелочка отдаю тебе на растерзание, он и меня бесит, а вот с домом и моими родственниками — ничего не выйдет.