Попутного ветра, господин дракон!

Почему-то при этих мыслях я достала из шкафа черную драконью рубашку, битый час пыталась сложить ее поаккуратнее и искала подходящую по размеру коробочку. Но, кажется, так ничего и не нашла. Следующее мое воспоминание уже было похоже на бред: я стояла на крыльце ректорского дома и стучалась в дверь, смотря при этом в пол.

– Диона? – удивленно произнес знакомый низкий голос, и я подняла голову, цепляясь взглядом за

желтые змеиные глаза. Почему, интересно, все произносят мое имя с вопросительной интонацией?

Ну да, это я.

– Здрасьте, – произнесла мрачновато, хорошо еще ножкой не шаркнула, с меня бы сталось. – Я пришла проститься, – тут мне стало себя так жалко, что я слегка всхлипнула, – и вернуть вот это.

Где-то в отдалении мне померещился магистр Милтон и его вопрос «Кто это там?», а потом сознание коварно подставило мне подножку, и ласковая темнота приняла меня в свои объятия.

***

– Что это с ней? – с некоторой тревогой спросил Эдвард, когда Гилард укладывал потерявшую сознание девушку на диван в гостиной.

– Температура слегка понижена, контур.. Твою ж дивизию! Штормит как бешеный! – дракон с беспокойством осматривал свою внезапную гостью.

Милтон подошел к лежащей, потрогал лоб – прохладный, слегка влажный, оттянул нижнее веко, потом, резко присмотревшись, приподнял пальцем и верхнее.

– Ну-ка глянь сюда!

Дракон глянул – и помянул нехорошим словом свою бабушку.

– Ты когда-нибудь такое видел?

– Даже не слышал, – признался Ливейский и снова раздвинул веки Дионы.

Под ними, в середине темно-серых, как грозовое небо, глаз бился в конвульсиях зрачок, то собираясь в точку, то расширяясь, то растекаясь совершенно невозможной вертикальной трещиной.

Глава 12

Тот, кто хотя бы день пробыл в шкуре дракона, навек им и останется.

В себя я пришла далеко не сразу. Время от времени до меня доносились какие-то звуки, мелькали неясные размытые очертания, иногда мне снилось, что я что-то говорю или делаю, но потом меня снова уносило в мягкое ласковое забытие.

Сначала я почувствовала, что у меня зачесался нос, самый-самый кончик, и я, не открывая глаза, его поскребла, потом легонько фыркнула и потихоньку, пребывая в блаженной дреме, приоткрыла один глаз.