Кружевница

И на следующий день буквально пинками погнал в секретариат университета.

За каждый лист перевода платили по пять серебрушек, и предложение показалось мне выгодным. Кстати, за написание ответа на письмо давали десять серебряных монет. Но совместить работу в библиотеке и в секретариате университета не получилось бы при всем желании. Этими сомнениями я поделилась с наставником.

— Юленька, сколько можно книжки перебирать? — возмущенно фыркнул господин Кеймен. — Думаю, что тебе стоит согласиться, для молодой девушки важно иметь хорошую зарплату.

— А как же вы? Я скучать буду.

— Девочка моя. Так я же тебя и не прогоняю. Ты мне давно вроде дочери, — утешил меня библиотекарь.

Библиотечные медальоны пришлось вернуть. На моей учебе в школе это никак не отразилось. Я по-прежнему проводила полдня на уроках. Только теперь после обеда бежала не в библиотеку, а в университет.

Честно говоря, новая работа доставляла истинное удовольствие. Да и времени много не требовала. Обычно я получала в секретариате стопку писем, быстро писала перевод, отдавала обратно.

Если уже были подготовлены черновики, то писала ответы. На ужин я возвращалась не в школу, а к наставнику. Наши дружеские общения продолжались, как и ежевечерние прогулки в сопровождении патруля.

К тому же у меня оставался не освоенным савойский язык. Слава богине, что свой современный язык демоны записывали обычным общепризнанным способом. Писали демоны слева направо, вот только алфавит был похож на древний савойский. Наставник называл эти буквы рунами.

Как и все предыдущие языки, я освоилась с чтением достаточно быстро, потом только тренировалась в произношении. Вечерних занятий мне вполне хватало и даже оставалось свободное время, которое я нашла, куда потратить.

Напарник Остера Локки стал более настойчив в своих ухаживаниях. Я, наконец, решилась сходить с ним на танцы в парк, но потом вовремя вспомнила, что кроме школьных платьев, других нет. Решила прикупить себе обновок.

Господин Кейман это одобрил. Он давно считал, что мне не стоит столько времени проводить «в обществе старика».

Вскоре Локки стал встречать меня вечером возле университета (конечно, если у него не было дежурства). Надо сказать, что парень мне нравился, но его речи про мои чудесные глаза и лебединую шею, заставляли вспомнить слова Фики, о том, что парни рассуждающие о прекрасном, как правило, не планируют жениться на объекте страсти. Потому я вела себя с Локки более чем разумно. И ни разу не позволила себя поцеловать.