Кружевница

Правда, носить воду в бак приходится Куту. Но так за это ему и платят. Он и в комнатах убирает, хотя обычно мужики такую работу не делают.

— Кут это кто? — тут же поинтересовалась я.

— Муж Ихи, нашей кухарки. Если видела дверь под лестницей, рядом с кухней, так это вход в их комнату. Ну вот, пришли, — толкнула Фика очередную дверку. — Давай я расскажу, как делать воду теплой.

Рассказывать и показывать Фике пришлось три раза. Я никак не могла наловчиться регулировать одновременно напор и температуру воды. Зато помылась потом с удовольствием.

Мне даже мыло дали! Пока вытиралась и собирала волосы, в душ заглянула Иха.

— До чего ж дитятко худое! — запричитала она. — Да ты же прямо синенькая, как общипанный цыплёнок. Не поверить, что в деревне жила. Шкурка так и светится. Иди, одевайся, я тебе на завтрак кашки сладкой сварю.

Сладкое я люблю. Потому, как была в полотенце, так и побежала в свою комнату. Фика сказала, чтобы я вчерашнюю одежду не надевала, а взяла чистое белье. Мешок я ещё не разобрала и с трудом отыскала запасные панталоны.

Платьев у меня было всего два. Второе считалось летним. Прежде, чем надеть его я задумалась. Всё же уже была осень. А в доме не так уж и тепло. Но посмотрев на запылившийся подол того платья, в котором я приехала, вздохнула и надела летнее. Когда пришла Фика, я уже завязывала ботинки.

— Э… э… Ама. В мастерской, конечно тепло, но в столовой прохладно. Может, тебе стоит что-то другое выбрать? — усомнилась в правильности моего наряда девушка.

— Нет у меня другого.

Ты сама сказала, грязное не надевать.

— Тебе мама не покупала одежду? — забеспокоилась отчего-то Фика.

— Обычно мама шила сама, — я помялась и добавила: — У меня же пять братьев. По дому я в штанах и рубахе ходила.

— Так у тебя есть штаны? — обрадовалась Фика.

— Три пары.

— Переодевайся, — категорично потребовала Фика.

Из платья выскользнула мгновенно и быстро облачилась в привычную для себя одежду. Фика наблюдая за мной, не удержалась от одного вопроса:

— Ама, а тебя родители кормили?

— Конечно, кормили, — обиделась я вопросу.

— Только я не ела. Да и болела много, когда маленькая была.

И чего так все на мою фигуру реагируют? Ну худая, ну белая. Понятное дело, что настоящие мои родители были не Коберцы. Я уже давно смирилась с тем, что мой цвет кожи не менялся, даже если я весь день провела на солнцепеке. Ну, может, немного появлялся румянец на щеках (так мама говорила). Фика ещё раз покачала головой и категорично заявила:

— Замуж тебя не возьмут.