Слезы Амити

Отчего-то было такое ощущение, будто со мной играют, как кошка с мышкой.

– Знаешь, что? – сверкнул взглядом декан.

– Что? – вздернула голову я и побледнела, когда он резко преодолел полтора шага между нами и встал на расстоянии ладони.

Я даже язык проглотила, от ощущения давления, которое подкашивало ноги. Казалось, сейчас пошевелюсь и Реджес превратится в бушующее пламя, способное меня испепелить в одночасье.

– Ты сама обменяла триумфальный балл на дополнительные занятия со мной, поэтому если я захочу смеяться над тобой – я буду смеяться.

Он ко мне потянулся, отчего мое сердце часто забилось, а дыхание замерло на губах. Однако когда его ладонь почти дотронулась моего лица, он остановился и с горящим взглядом произнес:

– Запомни, Флоренс. Как бы я ни был тебе неприятен…

Он потянулся к шраму у себя на скуле, но словно бы опомнился и опустил руку. Его губы дрогнули, а глаза грозно сузились:

– Если ты хочешь стать сильнее, то тебе придется терпеть мое присутствие.

– Я не… – начала я, но он меня перебил:

– Надеюсь, мы решили разногласие и можем продолжить занятие.

Он поднял руку с баночкой и раскрыл ладонь, предлагая ее забрать. Я потянулась, чтобы ее взять, но остановилась и произнесла:

– Оно же твое. Я случайно его забрала и хотела вернуть.

– Оставь себе.

Я удивилась.

– Но почему? Оно такое ценное!

– Для тебя, – произнес декан.

Мои глаза расширились. Как это выбросит?

– Считаю до трех: раз, два, т…

Не успел он договорить, как я схватила баночку и прижала ее к себе.

– Умница, – одобрительно хмыкнул декан. – А теперь доведи дело до конца.

И вытащил из кармана янтарный шарик, тоже протянула его мне.

– Разбей его.

Я побледнела.

– Боишься? Тогда я сделаю это сам, – и замахнулся.

– Стой! – закричала я и ринулась перехватить шарик, но декан оказался быстрее.

Со всей силы швырнув шарик в противоположную сторону зала, он схватил меня за руку и утянул к платформе дуэльной площадки, заставив за нее спрятаться и присесть. В тот же миг раздался кристально чистый звон разбитого стекла, и зал озарила яркая вспышка неистового пламени.

Оно взревело, точно тысяча непокорных душ, и разверзлось огненным цветком по залу, проносясь над нашими головами.