Слезы Амити

Их все-таки девять, — возразила я.

— Но я же… — начала она, однако заметив выражение моего лица замолчала и села обратно на стул, а Сладос пояснила:

— Лав уже сказала, что розовый — цвет смешанный, поэтому его нельзя брать за основной.

— Даже так, Котя еще умеет становиться невидимым, — не стала терять надежду Мэй, а я со вздохом у нее поинтересовалась:

— Что значит невидимость?

— Ну, это… — замялась она и криво улыбнулась: — Когда тебя не видят.

— В целом правильно, — согласилась я. — Но невидимость тоже бывает разной.

Взять, например, воздух. Он для нас невидим, но мы его ощущаем. То есть физически он остается в нашем мире. То же самое можно сказать про стекло. А вот души тоже для нас невидимы, однако мы их совсем не ощущаем, потому они нашему миру не принадлежат. По факту и то, и другое можно назвать невидимостью. Но одна невидимость использует особенности нашего мира.

Я подняла левую ладонь, словно чашу весов.

— При этом не теряя своего физического присутствия.

Потом правую.

— А другую можно назвать полным исчезновением.

Как думаешь: к какой из невидимостей относится Котя?

— Конечно же, к первой! — мгновенно ответила Мэй. — Мы можем его коснуться, даже когда он невидимый.

Я кивнула.

— И это значит, что Котя использует какую-то свою способность, чтобы стать невидимым. Например, как хамелоящер, умеет во время охоты менять свой окрас и сливаться с окружением. Или стеклянная стрекоза, которая своим телом преломляет свет и становится почти невидимой.

— Значит, — поникла Мэй.

— Котя тоже использует цвета, чтобы слиться с окружением.

— Скорее всего, да, — кивнула я. — И если мы исключаем розовый цвет и его невидимость, как раз остается девять цветов.

— Не обязательно, — вдруг произнесла Сладос и вздохнула, когда мы дружно на нее посмотрели. — С одной стороны ты права, — указала она на меня взмахом руки. — Но что, если Ширах Кукуль за одну жизнь получал не один цвет, а несколько? Или, может, он обрел черный цвет еще в предыдущей жизни, перед самой смертью?

Я немного растерялась:

— Я… Я не совсем понимаю…

— Ты сама рассказала, что Котя очень долго разглядывал открытку, прежде чем впервые окрасился в розовый цвет.

Так?

— Так?

— Что, если он не после смерти добавлял новый цвет, а когда познает новое чувство?

Стоило Сладос это произнести, как мне тут же пришло понимание.

— Красный цвет он приобрел, когда разозлился из-за истребления его сородичей, — продолжала Сладос. — Черный, когда его предали.