Слезы Амити

Мне даже стало как-то теплее на душе, а когда я оказалась возле двери и взялась за ручку, замерла, вспомнив его недавние слова: «Тебя пугает мое лицо?» Мне до сих пор чудилось, что эти слова прозвучали скорее в моей голове, нежели наяву, но что если нет? Да и Дамиан, как-то пошутил про его лицо, отчего декан тоже немного напрягся. И так как мне хотелось Реджеса отблагодарить, я все-таки осмелилась произнести:

– Реджес.

– М?

В нерешительности я закусила губу и, пока декан шуршал пером по пергаменту, скользнула взглядом по его шраму.

– Если хочешь, я могу залечить твой шрам.

Вдруг он замер и ровным тоном произнес:

– Не нужно.

– Почему? – удивилась я.

Но он не ответил. Немного постояв в напряженном молчании, я поняла, что затронула тему, которую он не хотел поднимать, и, почувствовав себя виноватой, со вздохом взялась за ручку, после чего толкнула дверь.

– Доброй ночи, Лаветта, – точно ветер, прошелестел голос Реджеса, в котором мне почудились нотки печали.

Я остановилась и еще раз оглянулась из-за плеча, но декан так и не поднял взгляд от пергамента.

– Доброй ночи, – и наконец-то покинула кабинет.

Осторожно прикрыв дверь, я остановилась, прислонившись к ней спиной и держа подмышкой пергамент с разрешением, и с укором подумала: «Ну вот, Лаветта, опять ты брякнула что-то не то», – после чего посмотрела на свои ладони, с удивлением заметив, что они больше не дрожали.

– Н-да… – выдохнула я, опуская руки. – Совсем забыла, что обещала ребятам встретиться с ними за ужином.

Цокнув языком, я пошагала по коридору в направлении жилой башни. Может, Ник, Тоб и Юджи все еще ужинали, но идти в большой зал мне не хотелось, аппетита все равно больше не было, да и сейчас хотелось побыть одной и, например, написать план экспериментов над огнестрастом. И все-таки…

Магическая медицина сильно превосходит обычную человеческую. Да, она недешевая, но лейтенант Мечей да еще из рода Флэмвелей вполне мог ее себе позволить. Так почему Реджес не исцелил свой шрам? Не только же из-за того, что хотел выглядеть суровее, переживая, будто без него его лицо выглядит смазливее.

«Да, он, конечно, симпатичный, – подумала я. – Но даже без шрама одного только его взгляда хватило бы, чтобы заткнуть даже самых строптивых подчиненных».

Я запнулась, чувствуя, как дернулся глаз:

«Всех, кроме меня. И я не его подчиненная», – фыркнув, я продолжила идти, витая в своих мыслях и чувствуя себя гораздо лучше, чем раньше.