Невольная жена врага. Пять попыток вспомнить правду

Вынес меня наружу, и я поразилась увиденному. Крыша имения оказалась почти плоской. Большую, просторную площадку под открытым небом заливал яркий лунный свет.

На ней собрались люди — шесть мужских фигур и две женские. Последние замерли у входа на чердак, стараясь не мешать. Я узнала служанок, которых уже видела вечером.

— Я рад, что ты сюда добрался, — сказал Кеммер. — Мы готовы.

— Прекрасно, тогда сейчас начнём, — сказал Ирвен и снял с себя сначала мундир, а затем рубашку.

Кинул одежду на пол и посмотрел на луну.

— Я не уверен, вспомнишь ли ты мои слова завтра. И не уверен, настанет ли это завтра для нас, но хочу, чтобы ты знала: я ни о чём не жалею и принял осознанное решение.

Муж обхватил мои плечи и поцеловал. Горячо, жадно, яростно. Губы мгновенно запекло, я хотела оттолкнуть его, но рука на затылке не позволила. Поцелуй взбудоражил и оглушил. К глазам подступили слёзы, меня штормило от непонятных и нелогичных эмоций.

— Объясни мне! Объясни, что происходит! — нервно сглотнула я, когда муж оторвался от моих губ.

— Время, Гвен. Время — наш самый большой враг. Теперь молчи!

Он взял меня за запястье и потащил к собравшимся в круг мужчинам.

— Как видите, Гвен недееспособна, поэтому все решения за неё принимаю я. В случае моей смерти — Кеммер. Я оставил ему соответствующие полномочия, — его голос звучал уверенно и жёстко.

Печать на моём виске осмотрели несколько раз, особенно тщательно проверял её высокий мужчина в жреческом одеянии.

— Кеммер, подержи Гвен, чтобы она… не потерялась, — насмешливо попросил Ирвен, отпуская меня, и его брат тут же вцепился мне в локти, прижав их к моим бокам.

— Ну что ж… Мы готовы начать, — наконец вынес вердикт жрец.

— Тогда приступаем к ритуалу. Ей печать ставьте на спину, а мне — на грудь, — распорядился Ирвен.

— Лучше бы тоже на спину… — протянул один из мужчин, бандитского вида блондин.

— Не согласен! В таком случае лучше на грудь, — принял решение жрец.

Я только теперь заметила, что на спине у мужа зияет огромный чёрный рубец. Уже не рана, но ещё не шрам — словно громадная хищная сороконожка затаилась у него прямо на позвоночнике. В ужасе посмотрела на рану, а Ирвен усмехнулся:

— Подарочек от кантроа́да.

Слово ничего для меня не значило.