Откупное дитя

А грач только и знает, что ругать меня, клевать помаленьку и твердить, что я глупая и неуклюжая.

Серебряная спица острая, словно нож, и лёгкая: махать ей — одно удовольствие. Перво-наперво нечисть надо зачаровать, замедлить заговором, и потом только спицей тыкать. Но и ткнуть надо точно и с расстояния, чтобы едкой жижей не залило по макушку. Для того я и учусь.

— Мы же не знаем даже, — я запыхалась и утираю лоб, — чьи глаза!..

— А это для всех годится, — говорит грач. — Кого в глаз ни ткни, никому не понравится! Пока хоть одно движение выучи, потом и другими займёмся.

Когда ударяют сумерки, я прячу спицу, иду во двор и умываюсь, повторяя про себя все те заговоры и приёмы, которых Чигирь мне наговорил, — а их целая куча. И за этим делом не сразу замечаю даже рябую девчонку, ту же, что и вчера, что сидит, прислонившись к бочке, и плачет.

— Ты чего плачешь? — строго спрашиваю я.

Она хнычет и слёзы по лицу размазывает.

— Нельзя так плакать. Когда плачешь, из тебя живая сила по капле вытекает.

Грач переступает на моём плече и так отчётливо кашляет, что девчонка отвлекается и округляет глаза. А я маленько его встряхиваю: не хватало только, чтобы его сочли какой-нибудь лесной нечистью!..

— Я зеркало, — лепечет девчонка, — потеряла… Аласькино зеркало, ей муж с городу привёз, я выпросила, чтобы…

Тут она краснеет всем лицом, и я киваю понятливо. Из пары зеркал можно сделать коридор, а через него звать суженого, — главное только успеть перевернуть зеркала раньше, чем видение выйдет наружу и удушит гадальщицу.

— Я его протёрла потом, на столе оставила, но оно пропааало… Аласька мне уши прищемит, а уж если батя узнает, зачем было зеркало…

Она снова хлюпает носом, и так мне становится её жалко, что я берусь за подол своей рубахи и вытягиваю из него светлую нитку. Завязываю на конце, свиваю на ладони пальцем, сматываю в крошечный клубочек, шепчу слова.

— Возьми, — говорю. — К кончику привяжи ещё нить или несколько, подлиннее, чтобы клубок стал хоть с пару ногтей размером.

Девчонка принимает клубочек в ладонь, и глаза её сияют.

— Спасибо, — шепчет она. — Спасибо!

Кланяется в ноги, а потом глядит на меня внимательнее, пугается и убегает.