Откупное дитя

— А там, кто знает…

— Мне и не будет надо. Ничего такого не надо!

Русалки смеются, а старшая тянет ко мне нежные ладони и гладит по голове. Русалка на голову меня выше, справная, гибкая и сильная, и похожа она не на утопленницу, а на дитя сил.

— У тебя есть проблема, — продолжает грач и косится на меня с издёвкой.

— Мне идти некуда, — соглашаюсь я.

— Ха! Нет, другая. Для своего Рода ты поганая и откуп, а для самой себя ты дурная и проклятая. Чувствуешь разницу?

Я морщусь и вгрызаюсь в губу. Грач говорит так, как будто разница есть, и это я глупая, если не понимаю.

Грач вздыхает, а потом говорит:

— Встретишь Отца Волхвов — умрёшь.

А русалка подсказывает:

— Насовсем.

Я давно знаю, что должна умереть. Я вчера сидела в жертвенном кругу у мёртвого дуба. Может быть, я и умерла, а грач и русалки — всего лишь мне кажутся?

— Если хочешь жить, — важно говорит грач, не понимая, о чём я думаю, — тебе нужно успеть кое-что, пока ты от него убежала.

— Убежала? Но разве же можно от Отца Волхвов — убежать?

— Вот глупая! Анфиса, ну почему же она такая глупая?

— А ты не обижай девочку, — грозит пальцем старшая русалка.

— Я-то? Ох и намучаюсь!.. За что мне это, вот за что, Анфиса, за что?

— Ты будто не знаешь…

— Ша! Эй, дурочка, как там тебя. «Разве ж можно убежать». А сейчас ты, по-твоему, что делаешь?

— Я.. Но…

Я сперва хмурюсь, не понимаю. А потом вскакиваю на ноги:

— Ты! Ты, да ты же!.. Ты меня что — украл?!

— Чего?!

— Ты меня украл! Я думала, я-то думала ты мессир! Посланник сил, ведёшь меня… куда там надо! А ты меня украл, и теперь я ещё хуже, чем была, и теперь… ах ты погань, да я тебя!.

Я бросаюсь на него, как кидаются на козу, промышляющую вредительством в чужом огороде. Козы — хитрые твари, лукавые, говорят, козы научились этому у лесной нечисти, оттого на крыши лазают и обманывают. Чтобы поймать козу, нужно идти мимо, будто совсем и не к ней, а потом метнуться и схватить её за рога изо всех сил.

Увы: грач куда быстрее козы. Грач перелетает на плечо русалки и раскатисто, обидно смеётся.

— Ну какая же дурочка!..

— Ты девочку на обижай, — журит его русалка. — Нехорошо это.

— Да ты!.. Да ты, да я же, а ты!..

— Я тебе даже откуп дал, — надменно говорит грач. — Всё, как попросила.

Я сплёвываю и сажусь, скрещивая руки на груди. Грач пушится и продолжает всё так же самодовольно:

— Ты дурная и проклятая, попадёшься Отцу Волхвов — умрёшь.