Издержки дипломатии

Одну он и правда оторвал, но остальные остались на своих местах, так что надо будет поблагодарить портниху: пришила на совесть, к пуговицам, даже если захочешь, не придерёшься.

Несмотря на наши сложные отношения с этим шайтаром, личного внимания его матери я до сих пор избегала и предпочитала бы, чтобы так оставалось дальше. С Шаистой Шадай очень приятно работать во всех качествах, она устраивала и меня, и, главное, моё начальство, но я слишком хорошо знала её характер. Умная, расчётливая и хладнокровная, одна из сильнейших шаманок Кулаб-тана, она была из числа тех разумных, кого совсем не хочется видеть среди врагов.

А тот, кто подвергал её сына лишней опасности, очень легко мог попасть в эту категорию.

— И давно?

— Что — давно? Нравишься или знает?

— И то и другое.

— Нравишься с самого знакомства. Она считает… Сейчас, как же она это сказала? — он задумался. — Твой вождь проявил настоящую женскую мудрость, назначив тебя посланницей, ты по праву занимаешь это место, и, если бы ты была шайтарой, из тебя вышла бы достойная мать клана.

Я растерянно хмыкнула. Шад явно цитировал слова Шаисты, и я не могла понять, чем они были продиктованы.

Посольство в Кулаб-тане на моей памяти всегда работало достаточно размеренно и спокойно, даже сейчас. Это раньше, ещё до моего рождения, Орда пыталась воевать здесь и отстаивать свои интересы силовыми методами, но потом стало не до того — у самих накопилось изрядно проблем. Теперь, хвала Предкам, дома всё наладилось, но политика — официальная, конечно, политика — в Кулаб-тане остаётся неизменной.

Всячески подчёркивается в первую очередь культурное направление наших связей, я лично, будучи послом, курирую именно его,что вообще-то случается редко.

И разведкадержится от нас подальше. Увоенного атташеесть выход на их каналы, но на крайний случай, а мы по этой линии не работаем.

И отношение местных к оркам лояльное, никаких провокаций и подлостей от них не было, так что и с этой стороны всё спокойно.

В общем, свою работу какой-то чрезвычайно сложной и ответственной я не считала.

Отлаженный механизм был выстроен не мной, и особенноярко я себя на этом месте не проявляла. Да, с обязанностями справлялась как будто неплохо, и руководство было мной довольно, но этого явно недостаточно для настолько лестной характеристики.

А если так, возникает закономерный вопрос: ради чего Шаиста поделилась подобным заключением? Не ради того ли, чтобы сын передал слова мне? А если так, то — зачем?..