Сердце Колдуна

– Я бы мог попросить вашего внимания, мадам, – протянул Чёрт, – но боюсь ваш спутник за это сдерет с меня три шкуры. Мда, – он провел ладонями по столу. – Итак, оборотень мне в услуге отказал, дама в свидании тоже. Остается Хтонь. Что ты можешь мне предложить?

– Сердце, – ответил Пелагиос. Анна и Бер удивленно посмотрели на него.

– Сердце? – переспросил Чёрт. В его глазах вспыхнул интерес. – Как? Чье?! Свое?!

– Нет, – голос колдуна звучал ровно и холодно. – Твоё. Ты скажешь нам, где найти Болотника, а я в оплату за это оставлю тебе твое сердце.

– Пелагиос! – обеспокоенно позвала Анна. Черт скользнул по ней глазами и вернул внимание к «Белой Хтони». Повисшая между ними пауза зазвенела точно перетягиваемая неумелым музыкантом струна.

– Ладно, – заставил эту струну лопнуть Чёрт. Выдвинув из стола полку, он достал печатную машинку и стал быстро набирать текст договора. – Я вам скажу на ваших условиях. Вот, подпишите.

Пелагиос подошел, но Анна, опередив его, выхватила листок и стала читать.

– Я не с вами заключаю контракт, – нахмурился Черт.

– Можете считать меня юристом Пелагиоса, – ответила женщина.

– Мы не договаривались на юриста!

– Пелагиос в современных договорах ничего не понимает, а я их немало подписывала, – Анна дочитала текст до конца и довольно щелкнула пальцами. – Ага! Вот этот пункт надо переписать! Формулировка достаточно неоднозначная...

Несмотря на то, что она говорила громко, скрип зубов Пелагиоса услышали все.

– В канализации! В канализации во Фрунзенском ваш Болотник! Застрял и сидит уже почти год!

Но колдун все равно схватил его руками за горло и встряхнул.

– Ах ты посак! До коле твое племя дурить будет, ась?!

– Бер! – воскликнула Анна.

Оборотень, недовольно вздохнув, принялся разминать руки. Бросаться на помощь Чёрту он не торопился, но всем своим видом показал готовность.

– Пелагиос! – попросила женщина.

Колдун, повернув голову, посмотрел на неё диким взглядом и отпустил Чёрта. Тот, задыхаясь, упал на пол.

– Вот так делай добро! – просипел он. – Вот–вот!

Бер изогнул бровь.

– Какое добро? Ты надурить хотел.

– Натура такая, чего же осуждать–то? – Чёрт почесал пальцами щеку. Пелагиос был уже в дверях. – Ты вон полузверь. Я не осуждаю.

Бер, проведя языком по нижней губе, ничего не ответил.

– Спасибо, – произнесла Анна.