Сердце Колдуна

Скрестив руки и положив на них голову, она смотрела в пространство перед собой и пыталась осмыслить все те события, что произошли за минувшие сутки. Ссора с Мелиссой, встреча с дикой женщиной в лесу, русалки и водяной, раненный Бер – который на самом деле оборотень! – чудеса в доме Пелагеи, встреча с Пелагиосом…

Из прихожей тянуло холодом. Выбитые колдуном двери так и остались лежать на полу и Домовой, проследив чтобы Физалис, – которому к слову было не так уж и плохо, – удобно устроился, чтобы хоть как–то сберечь тепло, попытался создать на пороге воздушный барьер.

Отчасти это помогло и сквозняк стал меньше, но холод все равно постепенно заполнил первый этаж и стал неторопливо подниматься на второй.

***

Пелагея не любила отвечать на вопросы, но была совсем не против их задавать. Всю дорогу до своего дома она спрашивала у Пелагиоса то одно, то другое и мужчина, прежде каждый раз подумав, неторопливо отвечал ей:

– Я не помню.

– Ой, а раньше Пелы разговорчивее были, – заметила ведьма. – Мой отец мне совсем на вопросы не отвечал.

– Мне кажется, что не были. Во всяком случае я. Я помню, как ко мне князь в первый раз приехал – я ему всего несколько слов сказал. Что потом было не помню. Это было несколько лет назад. То–есть, тогда было несколько лет назад, а сейчас… Какой сейчас год?

– Две тысячи двадцать четвертый, – ответила Пелагея. Мужчина изогнул брови.

– Как это – две тысячи? В мою бытность уже больше шести тысяч было.

– Это по старому. Мы сейчас живем по григорианскому календарю.

После того как Русь покрестили у нас новое летоисчисление в ход вошло.

Пелагиос помолчал, обдумывая услышанное и спросил:

– Что значит «покрестили»?

Ведьма вздохнула.

– Старых богов объявили ересью и назначили нового, единого бога.

– Гм… – ответил Пелагиос. – И какой он?

– Мученик, – ответила Пелагея. – Пришел к людям, принес им любовь, а они его на деревянный крест гвоздями прибили.

– Гм… – повторил Пелагиос. В его голове мелькнула мысль, что, кажется, в мире изменилось не так много.

Вода стала литься из железных трубок, свет появляться из стеклянных шаров, но люди как были жестоки друг к другу, так и остались.

– Не спросишь, каким богам я молюсь? – удивилась Пелагея, когда молчание Пелагиоса затянулось. Мужчина усмехнулся.

– Я многое забыл, но о том, что Пелы служители Жизни помню хорошо. Жизнь… Оттого мне так и противно, что я убийцей стал. Храни Великая то дитя, что напомнила мне о моем имени! Сам бы я его не вспомнил.