Сердце Колдуна

Анна вздрогнула: ей показалось, что кто–то тихо смеется вокруг, но потом она поняла, что это эхо гуляет между сосен.

– Пф! – фыркнула Анна и продолжила путь.

– Ф–ф–ф! – передразнил Лес, провожая её сотнями глаз.

Идти пришлось долго. Постепенно тропа становилась все более узкой и заросшей, но Анна, до боли в костяшках сжимая пальцами дубинку, даже не думала о том, чтобы остановиться. О ведьме Пелагее гадалка сказала ей не много – только то, что она очень сильна в магии и обладает невероятно скверным характером. По мнению Анны если первое правда, второе было не так уж и важно.

Тропа резко свернула в сторону и, обогнув заросли орешника, вывела женщину на широкую поляну, в самом центре которой на четырех коренастых пнях стояла рубленная избушка. Её толстые бревна и крышу затянуло мхом, над маленькой низкой дверью висело множество завитых птичьими гнездами оленьих рогов, а крыльцо было обрамлено перилами из коряг.

Ведьма сидела на лавке у дома. Поставив между худых ног корзину с рябиной, она увлеченно вязала из ягодных гроздей пучки.

Ветер нежно гладил пушистые белые волосы старухи, солнце, отражаясь в окнах, зайчиками скакало по морщинистому, с мелкими пигментными пятнышками лицу. Как только Анна вышла из леса, Пелагея подняла голову. В её синих, как лед Байкала, глазах заплясали искры смеха.

– У! С дубинкой она! Задумала Лешему бока намять? Смотри – осерчает.

Анна, отметив, что вовсе эта Баба Яга не горбатая и что нос у неё самый обычный, смущенно улыбнулась.

– Нет… Это я от волков. И медведей.

Здравствуйте.

– Ну! – Пелагея взяла с лавки короткий кованый нож с обмотанной кожаными полосками ручкой, обрезала нить и стала собирать следующий пучок. – Медведи в здешних краях все приличные и на девиц не нападают…

Анне послышалось в голосе ведьмы недовольство. Как будто ей не нравилось, что медведи такие приличные.

– Бабушка, а я к вам за помощью, – негромко произнесла женщина.

– Я догадалась, – ответила Пелагея. – Ко мне только за ней и ходят.

– Простите, – пробормотала Анна, почувствовав смущение из–за того, что пришла к этой дряхлой, живущей в заросшей мхом избе старухе только в минуту своей нужды.

– Я вам заплачу! Сколько скажите – столько и заплачу!

Ведьма усмехнулась, отчего морщины на её лице стали глубже.

– Сколько людей ходили ко мне – всегда предлагали деньги. Деньги! Почему никто не задается вопросом: «на что они этой женщине в лесу?» Нет–нет милая! Избавь. Ими печь и то не растопишь – горят худо!

Анна растерялась.