Сердце Колдуна

Солнце, подсвечивая торчащие во все стороны волосы, создавало вокруг её головы золотой нимб. – Доброе утро! Я буду тебя лечить!

Анна, как рыба, вынутая из воды, раскрыла рот и так же беззвучно его закрыла.

«Волшебство, – мелькнуло в голове женщины. – Боже мой, какое чудо!»

– Здравствуй… – прочистив горло, ответила она. – Я Аня. И я очень рада, что именно ты мой доктор. Такой волшебный доктор в штанишках с вышитыми мухоморами и… это ромашки?

От улыбки на щеках Мелиссы появились глубокие ямочки.

– Это мне бабушка вышила! – гордо сообщила она и, приблизившись, ткнула пальцем в желто–черное пятно из кривых стежков.

– А тут папа пчелу пытался сделать… У него не очень получилось, но на пчелу это похоже. Я так думаю… Похоже же?

– Да, – твердо кивнула Анна. – Это совершенно точно пчела! Твой папа мастер вышивки.

Мелисса сморщила нос и, подойдя еще ближе, сообщила тайну:

– Нет. Он совсем не мастер вышивки. Он ужасно вышивает!

– Ах вот как, – донесся с лестницы насмешливый голос Бера.

– Сама тогда себе стрекоз на фартуке вышивай!

– Я укалываюсь! – пожаловалась девочка.

– А наперсток? – вступила в разговор Пелагея. Мелисса, вдруг смутившись, опустила глаза к полу и стала увлеченно разглядывать щели между половицами.

– А! – тут же догадалась ведьма и хлопнула по столу ладонью. – Опять потеряла!

Анна, не отрываясь, смотрела на девочку. Смущение ребенка так глубоко задело её, что, не сдержавшись, она заступилась:

– Ну, чего вы, это всего лишь наперсток!

Мелисса, не поднимая глаз, призналась:

– Это уже четвертый.

Я теряю их так же, как пуговицы. Вот, мне даже лямочки пришили, потому что пуговки закончились!

Анна посмотрела на корявые желтые стежки на лямках и не сдержала улыбки.

– Папа пришивал?

– Да, – ответила Мелисса. Бер, собираясь идти рубить дрова, выглянул из коридора. Он знал, что шьет так же плохо, как вышивает.

– Я старался.

– И у вас хорошо получилось, – похвалила Анна.

– Врете, – в один голос ответили Бер и Мелисса.

Девочка тут же прикрыла рот ладошками и засмеялась, мужчина, заговорщицки подмигнув ей, ушел.

***

Оказавшись на улице, он глубоко вдохнул и встряхнулся. Пропитанный смолами, холодный воздух покалывал носоглотку, но в легких еще стоял нежный запах пионов. Запах женщины, которая всего за одну ночь пропитала собой постель, дом и его самого.

Бер понюхал рукава куртки и ладони. Пионы, пионы, пионы! В смеси с запахами тайги они казались особенно сладкими.