Хозяйка Проклятой Пустоши

Если есть сильный дар, тридцать лет – не так уж много. Даже дедушка Хоа при небольших способностях дожил до ста семнадцати лет, а уж если дар средней силы, то и лет двести не предел. Сильные маги и вовсе живут до трехсот.

– Дедушка сначала рассердился, – продолжил рассказывать мальчик, – но потом решил, что раз у мамы дар еще меньше, чем у него, то он сам её обучит. Дед говорил, что в школе магии тяжело простому человеку без денег и влиятельных родственников. Мама побаивалась туда ехать, но я очень хотел.

– А сейчас не хочешь?

– Не могу сказать точно.

Это ведь из-за школы магии не стало моих родителей, – тяжело вздохнул Хоа.

– Как это?

– Они старались побольше заработать, чтобы я ни в чем не нуждался во время учебы. Конечно, корона обеспечивает учеников всем…

– Но на всем казенном не очень-то разгуляешься, – догадалась я. – А еще там подворовывают, и вещи не первой свежести и не особенно качественные. Так?

– А вы тоже там учились? – с детской непосредственностью поинтересовался мальчик.

Я улыбнулась.

– Нет. Просто сужу по опыту.

Мне нравился бывший подавальщик. Явно видно, что его образованием занимались: говорит он разумно, правильно, отчетливо понимает, что нужна профессия.

– А-а-а, понятно, – протянул Хоа. – Мама и папа занимались гончарным делом, но у нас в селе все им занимаются. Поскольку мама немного знала магию, то наши товары были лучше, чем у любого в Мирном, но в Арчиле за них не давали хорошей цены.

Арчил? Точно! Это ж ближайший к Мирному город. Раз гончаров слишком много, неудивительно, что платили родителям Хоа копейки.

– Тогда отец решил продать товар в Парагосе, – грустно вздохнул мальчик. – Ехать до столицы, конечно, далеко, да и сохранить товар в дороге сложно, но и продать можно за достойную цену. Два года назад мама с отцом уже ездили туда и выручили гораздо больше, чем раньше. В прошлом году они тоже поехали… И не вернулись. Так я остался один.

Хоа отвернулся и уставился в стену. Видно, что ему трудно вспоминать о смерти родителей. Скорее всего, его холили, лелеяли, а потом все резко прекратилось, и он остался один, без поддержки.

Я подсела поближе к мальчику и аккуратно обняла. Была готова к тому, что мою руку оттолкнут, все же в таком возрасте дети требуют, чтобы к ним относились, как к взрослым, и, порой, терпеть не могут «всякие нежности», но Хоа уткнулся носом в моё плечо и обнял худенькими ручками за талию.

– Знаешь, я ведь тоже осталась без родителей, – поглаживая мальчика по голове, призналась я.