Леона. На рубеже иных миров

На ярмарке стоял оживленный, перемежающийся с задорной музыкой гвалт голосов: со всех сторон разносились выкрики лоточников, приглашавших отведать их стряпню и полакомиться калеными орешками да засахаренными крендельками; то тут, то там велись споры: кто-то пытался сбить цену, кто-то обличал продававших порченный товар недобросовестных торговцев, где-то спорили супружники, решая, нужно ли покупать новую бочку или старая протянет еще до следующего сезона, если ее хорошенько залатать смолой; а с площади доносилась веселая, поддерживаемая громкоголосой гармонью и ритмичным стуком трещоток песня свирельщиков.

— Ты же напрочь не умеешь торговаться! — возмутился Словцен, когда они проходили мимо расписных горшков.

Девушка пожала плечами.

— А зачем? Я ведь уже не первый раз подходила к палатке и слышала почем он отдает свои товары. Он продал мне хороший товар за хорошую цену. Зачем же тут торговаться?

— Но ведь можно было бы скинуть еще серебрушку или с десяток медяков! — недоумевал парень.

— Может и можно было-бы, — снова пожала плечами девушка.

— Орееешкии! Каалеееныые орееешкии! — разнесся звонкий девичий голос. Мимо них плавно прошла хорошенькая фигуристая девица с большой плетеной корзинкой полной орехов и остановилась рядом с парой рассматривающих прилавок с выделанной кожей молодых парубков. Те, краснея и глупо улыбаясь, купили у нее по большому кульку. Отдав парням лакомство и улыбнувшись, она тряхнула толстой косой и, игриво стрельнув в них глазками, плавно пошла дальше.

— Леона? — спросил Словцен, провожая взглядом молодую торговку.

— Чего тебе, братец? Одолжить полушку на орешки? — хихикнула она, проследив за его взглядом.

У парня покраснели уши и он, забавно смутившись, отвернулся от привлекшего его зрелища.

— Ну тебя, — немного обиженно буркнул парень и быстро перевел тему. — С каких пор ты разбираешься в оружии?

— Лет с тринадцати, — задумавшись, ответила она, рассматривая добротно сплетеные корзины, мимо которых они проходили.

— И ты ни разу даже не заикнулась!

— Ружена велела молчать, — снова пожала плечами девушка, остановившись у палатки с бурдюками,[5] и с любопытством стала рассматривать разложенные сосуды.

— Здравия тебе, добрый купец, — сказала Леона, взяв в руки один из бурдюков. — Отдашь за три серебряника?

— Да ты что! Ему цена минимум десять! — искренне возмутился торговец.

— Три с половиной.