Леона. На рубеже иных миров

Ласково похлопав коня по шее и проверив снаряжение, девушка надела на спину налучь с всунутой в него парой стрел, а тул закрепила сбоку от седла. Затем она наконец взяла Флокса под уздцы и вывела из хлева. За ними следом вышла Ружена.

— Пристругу проверь, может подтянуть надо — небось, опять живот надувал, пока седлала. Ишь, негодник. Так и свалиться недолго.

Леона нахмурилась, остановилась у коновязи и проверила крепление седла.

— Эх ты, Флокс. Опять проказничаешь, — пожурила девушка, затягивая пристругу и окончательно завязывая ее в кольце крепления.

— Ну все, мы готовы, — оповестила она, повернувшись к наставнице и улыбнувшись.

— Ох, дитя, — растроганно проговорила Ружена, утирая сухонькой ладошкой покрасневшие глаза, — иди сюда, — она подошла к воспитаннице и крепко ее обняла. — Да хранят тебя Боги, девочка, да будут ровны и легки твои дороги, да будет удача на твоей стороне.

— Благодарю тебя, бабушка, — прошептала Леона, прижимаясь к женщине, которая стала ей второй матерью, к своей наставнице и единственному близкому человеку.

— Ты столько для меня сделала…

Ружена погладила ее по спине и отстранилась. Улыбаясь, она взяла ее лицо в свои ладони, провела по щекам большими пальцами и, чуть склонившись, мягко поцеловала в лоб. Еще раз взглянув на девушку, она погладила ее по плечу и отошла.

— Девонька, — позвал появившийся на крыльце Добролюб, — а ну идикась ко мне.

Леона перевела взгляд на домового и, улыбаясь, подбежала к крыльцу.

— Ну что, где встретились, тама и прощаемся, — проскрипел старичок.

— Держи вот, — он протянул ей небольшую деревянную баклагу, — в ней все свежим оставаться будет. Я туда отвару особого налил, сам зачаровывал. Это тебе на случай тяжких ран или хворей. По глоточку пей, если шибко худо будет.

— Дедушка Добролюб, спасибо тебе, — благодарно принимая подарок, ответила Леона и присела на колени, чтобы обнять заботливого домового.

У нее в душе сейчас кипела целая буря теплых чувств, но как выразить их, она, увы, не знала. Ей всегда давалось это тяжело.

И сейчас, крепко обнимая домового, она лишь надеялась, что мудрый Добролюб поймет все то, что ей хотелось бы сказать этими объятиями.

— И вот еще, — сердечно обняв девушку, домовой бережно поцеловал ее в лоб и провел по нему большим пальцем. — Теперь тебя остальные домовые привечать будут. А коли попросишь, так и подсобят.

— Спасибо, — растроганно поблагодарила девушка, благодарно улыбаясь и прижимая к себе дорогой подарок.

— Ну давай, дитя, пора.