Опасный дар для гадкого утенка

Надо было подумать, что делать дальше, и желательно на трезвую голову.

Почему Чернов решил, что она с ним играет? Ведь она успела убедиться, что он неплохой человек, пусть и усомнилась в этом на словах совсем недавно. Ну так довёл, гад такой. Одно то, как его обожают «волчата» — говорит о многом. С ней он тоже до поцелуя вёл себя вполне человечно. Даже заботился ненавязчиво. И вдруг такое!

Может, женщина в прошлом попалась ему такая, игривая? И он теперь всех женщин в тайне презирает? Очень похоже на правду.

И что делать Саньке? Доказывать, что она не слон и не жираф? Себе дороже. Таких упёртых типов никакие доказательства не убедят. Значит, миссия провалена? После того, как она ему отказала, будет ли он вообще с ней разговаривать? Ответит ли на вопрос, не он ли сделал её ведьмой?

С другой стороны, позвал к костру почти нормальным голосом. Типа, всё забыли и живём дальше? Саня ненавидела такие манёвры. Лучше бы извинился для начала. Но чует она, извинений от Арсена можно ждать до второго пришествия.

И почему нет инструкции к таким мужикам и таким ситуациям?

Саньке даже его извинения были не нужны. Сама виновата, расслабилась, поздно среагировала, сама допустила, что всё зашло так далеко. Прятаться от него — не вариант. База совсем небольшая. Игнорировать — тоже плохая идея. Заметят «волчата». Их мнение почему-то стало важным для Саньки. А третья группа обожает главного наставника, и Санькин игнор по отношению к Арсену может настроить их против неё.

Рассказывать девочкам о том, что Арсен её домогался, она точно не станет. И не потому, что они слишком молоды, а потому, что начальник лагеря для них очень важен, и портить его репутацию — подло. Через несколько дней она расстанется со всеми ними навсегда. А девочкам и мальчикам дальше жить и общаться с Черновым, отличным наставником, занимающимся с ребятами не по чьей-то указке, а явно по собственной воле.

Оставалось придумать, как себя вести дальше, чтобы он не посчитал это игрой. И как Саньке уберечься самой от ненужных реакций организма? Ведь было бы ложью сказать, что его прикосновения и поцелуи были ей противны. Как раз наоборот, она и представить не могла, как это приятно, горячо и крышесносно. Впору поблагодарить. До сих пор внутри всё горело и радостно сжималось от воспоминаний. Её первый, блин, опыт чувственного наслаждения.