Опасный дар для гадкого утенка

Разговор перешёл на скорый сезон гонок на метлах и других летательных штуках — Большие Осенние Соревнования, на которых, как помнила Саня, опекун Андрей собирался соревноваться с девушкой-барсом Аннет. Было жаль, что курсантов на соревнования не допускают — разгар учёбы.

Зато все про деву-воительницу позабыли. Только Саньке по-прежнему было немного не по себе. Она не могла утверждать, что её мать не могла быть юной ведой. Могла, ещё как. А кто отец — вообще мрак, вдруг сам Кощей? Саньку передёрнуло от отвращения.

Только она точно не воительница ни в каком месте. Даже бегает посредственно.

— Прости, что лезу, — окликнула её Шун, когда они уже спать укладывались. — Но твои родители не могли быть простыми людьми. Ты наполовину веда, я это просто вижу. А наполовину… Даже не знаю, кто — не могу понять, словно не пускает что-то. Но точно не орк, а то была бы орчанкой, как я.

— Меня мать оставила в роддоме, — призналась ей Саня. — Это такая больница, где у простых людей рождаются дети.

— Да знаю, — улыбнулась Шун. — Я историю немагического мира сдала на отлично. И что ты так побледнела?

— Да вот, думаю, — вздохнула Саня. — Моя мать вполне могла быть юной ведой. Может быть, она даже не знала, что она веда. Иначе бы не бросила меня в больнице.

Шун села на кровати, глядя на Саньку почти круглыми глазами.

— Нет, — помотала она головой наконец. — Ты не можешь быть девой-воительницей. Я легенду эту давно знаю, и там есть несколько уточнений.

— Например? — Саня облизала сухие губы.

А вдруг всё же этот Кощей именно её юную мать поимел? Жуть жуткая. Он же такой старый! — Что за уточнения?

— Во-первых, — загнула один палец Шун. — Эта дева должна быть как в той сказке про гадкого утёнка. Некрасивой быть, почти уродиной, а потом стать внезапно красавицей. Было у тебя? Или нет?

Саня помотала головой и сглотнула. А ведь было, но признаваться не хотелось. Ей стало страшно.

— Во-вторых, — не заметила её волнения Шун. — Сила.

Магическая сила девы-воительницы должна такой стать, что ни одним прибором не измерить. А у тебя ведь измеряли в приёмной комиссии? Сколько было предметов?

Саня кивнула, вспоминая вдруг наставление опекунов — никому о количестве предметов не рассказывать. И ректор, Демид Воронцов, сказал, что она деактивировала тот артефакт.

— Три предмета, — вздохнула вслух.

— Вот именно, — улыбнулась ей Шун. — Даже у меня было четыре — четыре алмазных слоника.