Софья. Другой мир

Поочередно переводя взор с одного хмурого личика на другое, я не понимала, что происходит.

— Сестрица, — неожиданно сказал одна из малышек, — мы пообедали. Уроки сделали. Можно пойдем во двор?

Девочка смотрела на меня с какой–то непонятной настойчивостью.

Озадаченно нахмурившись, я проследила, как экономка аккуратно поставила предо мной большую плоскую тарелку с мясом и овощами.

«Девушка не жаловала первое», — мгновенно вспомнила я. Поблагодарив женщину кивком, перевела взор на ожидающих решения девочек.

— Хорошо, — я тепло улыбнулась и на всякий случай добавила: — Только со двора не убегайте.

Очень серьезные для их возраста, неулыбчивые девочки синхронно кивнули в ответ. Встав из–за стола, сдержанно пожелали мне приятного аппетита и тихонько ушли. Поводив их худенькие фигурки задумчивым взглядом, перевела взор на Надежду.

— Плохо им, — верно расценив мой взгляд, негромко сказала женщина. — С тех пор как ваша матушка умерла, стараются либо сидеть в своей комнате, либо быть на улице.

Сочувственно улыбнувшись, Надежда бесшумно отошла к плите и сделала вид, что занята по хозяйству.

Настенные часы мерно тикали, отсчитывая время. Уставившись в тарелку с практически нетронутой едой, я методично передвигала вилкой маленькую ярко–красную помидорку черри.

— Госпожа, вам пришлось не по вкусу? — оторвал меня от раздумий встревоженный голос Надежды.

— Все вкусно. Не переживай, — успокоила я, неспешно отложила вилку и промокнула уголки губ темно–бордовой плотной салфеткой.

Встретившись с обеспокоенным взглядом экономки, тепло улыбнулась. Еда и вправду была отменной. Но есть резко расхотелось. Меня одолевали мысли о том, что сегодня еще предстоит сделать. Память Софьи рассказала.

— Василий сообщил, что через час за вами приедет. Согласие Никитских он получил, — сжимая в руках старенький мобильный, тихо сказала экономка.

— Хорошо, — отозвалась спокойно и встала. Выходя из столовой, я ощущала ее взгляд: женщина смотрела с неподдельным сочувствием и заботой.

Не спеша пройдя по коридору, остановилась возле комнаты боярыни Изотовой. С легким скрипом отворив дверь, вошла. Густой аромат роз и лилий тут же ударил мне в нос. Невольно поморщившись от сильного запаха, бросила взгляд на занавешенное легкой светло–сиреневой вуалью окно. Несмотря на летнее время, оконная створка была закрыто наглухо.

Понимающе вздохнув, принялась разглядывать комнату. Первое, что бросилось в глаза, — срезанные цветы.