Пешка для Ферзя

Несмотря на то, что уже вечерело, да еще и август почти заканчивался, солнце палило нещадно, моя белоснежная блузка, кажется, была мокрой от пота, а соломенная шляпа с широкими полями только мешала. Мы пошли пешком, хотя могли взять извозчика. Здесь, в богатом квартале, они на каждом шагу. Не выгодно в столице иметь свой транспорт: налоги высокие, земля дорогая, да и гадят они, лошади. Штрафы за унавоженную мостовую немыслимые, а извозчики и конка от них освобождены, ибо общественный транспорт. Офицер, кажется, пытался до меня донести жизнь тех, кто не имел карет.

И удобной обуви тоже не имел. Туфельки у меня атласные, на тонкой кожаной подошве. В таких хорошо танцевать или пить чай в гостиной, а вот гулять по брусчатке совсем грустно. Но не мне жаловаться, право слово! В следующий раз буду думать.

Мы пришли к деревянному одноэтажному дому, похожему на конюшню. Здесь даже окон нормальных не было, только слуховые. В этом районе я не была ни разу, поэтому даже не поняла, зачем мы здесь. Офицер толкнул дверь, зашел первым — хотя по правилам приличия должен был пропустить даму вперед.

Я прошла за ним, но тут же пошатнулась, схватившись за его локоть. Пахло зверем. Тяжелый смрад буквально заполонил мои легкие, как морская вода.

Георг сунул мне в руки надушенный белоснежный платок, и я с облегчением туда уткнулась. Только после этого удалось оглядеться. В помещении, к моему ужасу, вплотную друг к другу стояли гробы — прямоугольные деревянные ящики без крышек, во многих из которых лежали люди.

— Что это за место? — с ужасом спросила я, оглядываясь и с облегчением замечая, что люди в гробах шевелятся.

— Ночлежка, — спокойно, даже как-то равнодушно ответил Офицер. — Плати серебрянник и ночуй. За два — можно помыться вон там, за ширмой, и получить чашку супа.

— Это ужасно!

— Нет. Ужасно — ночевать на улице, где тебя могут сожрать крысы или просто убить. Сейчас лето, здесь не так много народу, а зимой еще не пробиться.

— А что мы тут делаем?

— Смотрим, нельзя ли кому-то помочь.

Подожди здесь.

Он направился к толстому усатому дядьке, а я принялась оглядываться. В углу, в одном из гробов, сжавшись в комочек, сидела молодая девушка. Одета она была скромно, но очень опрятно, особенно в сравнении с местными обитателями. На лице девушки был откровенный ужас. Я не могла к ней не подойти.

— Здравствуйте, — тихо сказала я. — Кто вы? Что делаете здесь?

— Ночую, — угрюмо ответила девица, поправляя тонкие очки на переносице.