Питер да Москва – кровная вражда

Посреди комнаты стоял большой квадратный стол, накрытый белоснежной скатертью, уставленный блюдами со всевозможной снедью. Здесь были тушеные овощи; карбонат, нарезанный тонкими кусками; копченые колбасы; многочисленные сыры; тропические фрукты. В центре стола возвышался графин с красным вином.

Перикл пригласил гостей за стол. Курчавый юноша разлил вино по бокалам и выскользнул за дверь.

И вдруг Красный ляпнул:

– Перикл Кириллыч, нашего гостя, как я смотрю, интересует «Балтийский торговый флот». – Он с кривой усмешечкой уставился на Филата.

 – Мне он почему-то этого не сказал сразу. Так выкладывай, старик, что тебе известно! У тебя же тут бывают крупные люди, наверняка ведут разговоры и о кораблях…

Грек просиял.

– Теперь я спокоен! Значит, моя скромная персона московских друзей не интересует. Значит, все-таки «Балтийский торговый флот»? Да, действительно лакомый кусочек. Еще царь Петр сказал: Санкт-Петербург – окно в Европу. Я бы перефразировал так: Питер – окно в Россию, ее ворота. А тот, кто завладеет крупнейшим на Балтике флотом, будет полноправным хозяином всего побережья, я бы даже сказал больше, возможно, всей России.

На море всегда крутятся очень большие деньги… Но я понимаю, почему ты спрашиваешь. – Старик не скрывал своего интереса. – Весь город только и говорит о предстоящей продаже «Балтфлота». По моим сведениям, на него зарятся очень серьезные люди…

– Например? – Филат посмотрел на питерского смотрящего. Тот состроил невинную физиономию.

Филат перевел взгляд на грека.

– Даже самую маленькую информацию приходится добывать с большим трудом, – глубокомысленно заметил Геркулос.

– Что ты хочешь, старик, деньги? – перебил Филат.

Роман Филатов был доверенным лицом Варяга, а поэтому многие вопросы был уполномочен утрясать на месте.

– Дорогой ты мой, если мне и нужны деньги, так только для того, чтобы поддерживать на должном уровне всю эту красоту, – старик сделал широкий жест в сторону висевших картин. – Но сейчас дело не в этом. Деньги мне не нужны!

– Если человек отказывается от денег, то он всегда хочет чего-то большего.

Что же ты хочешь?

– Питер – наш город. – Старый грек посмотрел на Красного, который всем своим видом давал понять, что не принимает участия в разговоре. Забросив ногу на ногу, он с удовольствием дымил кубинской сигарой и любовался мозаичным панно, на котором была изображена обнаженная девушка верхом на олене. – Я хотел бы иметь свою долю. Я не претендую на баржу или на сухогруз.