Питер да Москва – кровная вражда

Нагло идет, зараза, ничего не скажешь! Так можно двигаться только при абсолютной вере в собственную безнаказанность. Наверняка где-то далеко позади поспешает такая же фартовая тачка, до отказа набитая накачанными братками. Впрочем, и в салоне «Ауди» их сидело немало – четверо! А если учесть, что у каждого из них наверняка по стволу, то можно смело сказать, что они составляют нехилую боевую единицу.

Неужели произошла утечка информации и в Питере об истинной цели визита Филата стало известно людям, которым знать об этом не полагалось, и за ним выслали охотников, чтобы не дать ему въехать в город? Вот ведь и Чифа устранили сходным образом…

– Фарами мигают, – безрадостно сообщил Глеб, – хотят, чтобы мы остановились.

– Езжай пока. Если надумают пойти на обгон – не пускай!

Преследователи играли по-серьезному и наверняка знали, за кем едут. А иначе почему из огромного числа машин, мчащихся по шоссе, они выбрали именно тот автомобиль, в котором ехал представитель московского сходняка? Значит, об их появлении в Питере уже было известно: подстерегли, суки, на дороге, чтобы вытряхнуть московских гостей где-нибудь в пригороде Северной Пальмиры.

– Мы их сделаем! – спокойно отозвался Глеб, чуть поджав губы.

– Вперед смотри внимательно! – резко предупредил Филат. – Не удивлюсь, если какой-нибудь «КамАЗ» вдруг выскочит с проселка. Приготовьте стволы!

– Это можно, – ответил Данила и полез за пазуху. Глеб молча кивнул.

– Предупреждаю сразу, – продолжил Филат, – палить только по моему сигналу и бить наверняка, чтобы без контрольных выстрелов.

Филат носил пистолет сзади на ремне, в небольшой узенькой кобуре с кнопочкой-застежкой. Такое местоположение оружия было удобно тем, что оно не мешало при ходьбе, а потом (что немаловажно при его серьезном и опасном бизнесе), не выпирало и в случае опасности пистолет можно было бы извлечь за секунду.

Рука привычно скользнула под полу пиджака, и пальцы уверенно отыскали прохладную ручку «браунинга».

– Останови! – неожиданно распорядился Филат. – Из машины не выходить – пускай они подойдут. Как только я скажу: «Давай!» – палить из всех стволов. Да так, чтобы их мозги веером разлетелись!

– Будет сделано, – безмятежно пообещал Данила, положив на колени две «беретты». Лицо у него было излишне спокойным – верный признак внутреннего напряжения.