Королевская кровь-4. Связанные судьбы

— Ужин подавать в комнаты?

— Нет, — отозвался Люк уже с лестницы, под невозмутимым взглядом старика снимая через голову пижамную кофту, — если мать еще не спит, я хочу пообщаться с ней за ужином. И да, Уолдред, за мной могут гнаться полчища врагов. Если будут ломиться в дверь, вы меня не видели.

— Я и так вас почти не вижу, лорд, да и слышу, надо признаться, с трудом, — сухо ответил дворецкий и удалился в сторону кухни. Люк улыбнулся — старик все сделает как надо.

Через полчаса переодетый к позднему ужину и хорошо разогревшийся грогом виконт Кембритч — пил он не без настороженности, памятуя о своем ранении, но организм воспринял алкоголь как давнего знакомого, — сидел с матерью за большим столом в столовой, окрашенной в яркие летние цвета, с плотно задернутыми занавесками, и с наслаждением ел.

Леди Шарлотта смотрела на сына с беспокойством. Люк позвонил днем, сообщил о готовящемся побеге и попросил не волноваться.

— Луциус будет в ярости, — сказала графиня в конце ужина, аккуратно подцепляя ложечкой кусочек пудинга.

— Переживу, — легко отмахнулся Кембритч, откидываясь на спинку стула. — Ты купила то, что я просил?

— Купила, — строго произнесла леди Шарлотта, — и это было нелегко, поверь мне. Единственный питомник находится в области, и чудо, что мы успели добраться туда до закрытия.

— Подарок хочу сделать, — сообщил Люк внимательно наблюдающей за ним матери. — Потом расскажу, мам. Ну не смотри на меня так. Мне сразу хочется все выболтать. Где они, кстати?

— Спят, слава богам, — устало ответила графиня Кембритч. — Как маленькие дети — всего несколько часов в доме, и он почти разрушен.

— Завтра избавлю тебя от этих чудовищ, — рассмеялся Люк, вставая. — Мам, спасибо тебе. Пойду я спать.

— Спокойной ночи, сынок, — сказала леди Кембритч, провожая взглядом сухощавую фигуру сына.

4 ноября, пятница, Иоаннесбург

Церемония награждения проходила в том же зале, что и памятная посольская встреча, и Люк, заходя в помещение вслед за Тандаджи, едва заметно поморщился, глядя на сияющий бронзой пол, — слишком хорошо помнил, как выглядела на нем его кровь. И красные следы на этих высоких белых дверях, которые он оставил, когда его шатнуло и понадобилось обо что-то опереться.