С мейсе Райкконен что-то не так

И донимал своим чувством весь последний месяц. Безответные страдания Натан ценил не меньше взаимной любви, а потому вовсю упивался ими.

Натан влюблённый был страшен. Не зная сна и отдыха, он сутками напролёт читал под моим окном плохонькие стихи и выл серенады. Мотался за мной хвостиком, увещевая принять его любовь. Восхищался мною и упрекал в жестокосердии. Ныл, плакал, был прилипчив и вездесущ.

Я предпочла действовать, не дожидаясь, когда его кратковременное чувство схлынет само собой. Больше двух месяцев вечная любовь Натана обычно не длилась, но моего терпения уже не хватало.

И после очередного обвинения в холодности и нежелания дать ему хоть крохотную надежду, я пошла ва-банк.

– Да кто бы говорил! – обернула я против него его же оружие. – Я вообще-то, памятуя о нашей дружбе, с тобой хотя бы общаюсь. А могла бы и пристрелить, ты меня знаешь. А вот ты – настоящий бесчувственный чурбан!

– Это как?.. Это чего это? – растерялся Натан.

– А так! Галантерейщица снизу по тебе уже второй год сохнет, а ты и взглядом бедняжку не удостоишь! А та все глаза уже выплакала!

– Хильда? – вытаращился на меня друг.

– По мне? Она же меня терпеть не может. С тех пор как вазочки её леольские в лавке случайно разбил…

– Сердце ты её тогда разбил! А признаться не смеет.

Хильда, хозяйка лавчонки со всякой всячиной под квартирой Натана, действительно его на дух не переносила. Мой друг отличался завидной массой и сопутствующей неповоротливостью, а места в её магазинчике было с носовой платочек, и всё оно было заставлено товаром.

Их первое знакомство началось со скандала и закончилось судебным иском о нанесённом ущербе.

И моё вдохновенное враньё в тот день тоже закончилось очень быстро. Со стуком в дверь. Под дверью стояла миниатюрная озабоченная Хильда собственной персоной и держала в руках выдохшийся фламболь.

– О, Уна, – обрадовалась она. – Хорошо, что ты здесь. Передай этому увальню, что его очередь покупать «светлячка» на наш подъезд. Глаза б мои его не видели…

Но тут она увидела самого Натана, и взгляд этот мне совсем не понравился.

Глаза её затуманились, решительность куда-то пропала, а узкая ладошка легла на нервно вздрогнувшую грудь.

– Натанис, а ты и сам здесь… – взволнованно прошептала она. – Так вот, фламболь… Боже, что я… я же не за этим, на самом деле… В общем, Натан, я тебя люблю!

Выпалив последнее, она окончательно растеряла самообладание и залилась румянцем.

– Ой-ёй, – тихонько сказала я себе под нос. И выскользнула из квартиры друга.