С мейсе Райкконен что-то не так

И перешёл в наступление, первым начав жаловаться. – Уна, девочка моя, вот скажи: как ты всего за одну неделю успела стать такой дешёвкой? За твою прекрасную головку дают уже всего четыре тысячи вместо пяти…

– Когда я разнесу твой бордель к чертям собачьим, мне твои «не совсем законные люди» и сами за это десятку доплатят!

– А ты можешь? – внезапно заинтересовался мрачный тип в наручниках.

– Договоримся, если что, – пообещала я ряхе, не сводя глаз с Грозы татей. – Дядюшка… На пару слов.

У Скоропута имелся свой отдельный кабинет, но дядька предпочитал держать сотрудников на виду, а потому помещение приспособили под архив.

– Так что за дела с мальцом, которого ты мне подсунул? – недобро протянула я. – Говори прямо – почему его с остальными приютскими нельзя было оставить? Зачем на меня спихнул паршивца?

– И тебя уже достал, погляжу, – вздохнул дядька. – Ты уж прости, родная, но поперёк горла он мне. А тех мейсе благородных я просто пожалел: за что им такое счастье…

– А мне это счастье за что? Ага, их, значит, жалко, а племяшке давай подкинем… Не тяни.

Я сверлила его взглядом, а ещё демонстративно похлопала пальцем по собственным губам. Угроза сработала. И Скоропут по своей привычке начал с самого начала, по-другому не умел.

– Месяц назад он тут появился, – вздохнул он. – Сама же знаешь, что власти велели на городскую службу чужаков не брать, дабы не просочилось в столицу, что у нас тут растёт всякое… Да ещё и ползает. Но письмецо больно убедительное у мальца с собой было.

– Погоди, дядька, ты о ком вообще? О шибздике этом? Куда его на задержания-то, соплю эту?!..

– Туда. Сотрудник теперь это наш новый, в общем. Официально и по всем статьям.

– Да как его по такому малолетству могли на службу взять, да ещё и в штат зачислить?! – не поняла я.

– Да я ж тебе и рассказываю… Не перебивай, а! – рассердился Скоропут. – В общем, тут как раз с приютом Удавихи со всех сторон меня подпёрли. Горожане жалуются, что им деточек жалко; власти давят, что закрывать приют надо, но по уму. Ну, этот и вызвался снова. Мол, все доказательства раздобуду – бумаги там, чёрную бухгалтерию, а заодно и всю сеть уродов вскроем, что на сиротском труде наживаются.