С мейсе Райкконен что-то не так

Над верхней губой у него проклюнулся трогательный пушок, брови стали гуще и темнее. А когда я отняла руки от его горла, то заметила намечающийся кадык. Вот тогда и перепугалась. Может, это я его неосторожным словом покрыла? Да вроде нет…

Я наскоро ощупала гладкий лобик, раздвинула веки пальцами и заставила его показать язык.

– Ел что-то незнакомое? Ягоды; может, листья жевал? Растунции срывал какие-нибудь? Ну, отвечай! – набросилась я на него. – Говорила же тебе стороной их обходить, пока полезные от вредных отличать не научишься!.

. Чёрт, это какие же такой стремительный рост могли вызвать?!..

– Ы-аээээ-а, – увернулся Эричек от засунутой в рот серебряной ложки.

Горло было в порядке, не покрасневшее, да и хрипел и кашлял он не так, как это было бы от выкуренной сигары.

– Да всё хорошо со мной, тётенька, – потупил он глазки. Нет, голос был не просто хриплый… А ломкий и менял тональность на каждом слове. Как у подростка. – Пройдёт всё скоро, не переживай ты так. Тебе и дяденька Скоропут сказал, что всё обойдётся.

– Голова не болит? – всё наседала я. – Кости не ломит? Господи, да что ж ты сожрал такого… У тебя ведь рот не закрывается: постоянно жуёшь, всё подряд в него тащишь.

Паршивец и сейчас уже подъедал яичницу со сковородки, водружённой на стол. Скоропут, точно! Ну, дядька, не отвертишься. Явно ведь знал, что с мальцом что-то не так, а мне сообщить не удосужился.

– Так, – распорядилась я. – Мора! Этого уложить, пока не вернусь. И рыбьего жира ему дай на всякий случай. Будет сопротивляться – Генриетту задействуй.

Фрэнки! Наши дамочки пусть с портретами из магической ассоциации свяжутся, узнают, не появлялись ли новые растунции с эффектом ускоренного роста. Про молодильные ягоды я слышала, а вот про такое впервые. Я в полицию пока сбегаю, скоро вернусь. А с тобой, паршивец, про алкоголь поговорим ещё! Выпоротник заодно прикуплю…

Эричек отчего-то был тих и покладист; видимо, сам испугался таких внезапных метаморфоз в своём теле. Только мелко закивал и громко рыгнул – совсем уж по-мужски.

В полицейском участке кипела работа, народу было – не протолкнуться, но Всевидящее око Альматы не зря так звался. Меня он заметил с самого порога и попытался было схорониться за чьей-то бандитской ряхой в наручниках.

– Скоропут Райкконен! – рявкнула я на всё отделение, прожигая начальника полиции взглядом.

Бандитская ряха вздрогнула и от греха подальше сместилась в сторону, открывая мне повинное лицо дядьки.

– Племяшечка! – тут же расцвёл он.