Хозяйка Седых холмов

Марий настаивал, что лихолюдов растерзал василиск – жуткая тварь с головой петуха, змеиным хвостом и нетопыриными крыльями. Сам Яромир испытывал на этот счет некоторые сомнения, ведь никто из разбойников не окаменел. Так или иначе, они благополучно вернули караванщикам их добро, но получили суровую взбучку от Мастера, ибо наймит должен мгновенно распознавать чудовище по останкам и следам. Их наказали – отправили чистить конюшни, а после снарядили в горы к Владивою Ловцу, который считался лучшим следопытом Хладоземья.

Ледорез нахмурился.

– К чему ты это вспомнил?

– Да, так, – призрак пожал широкими плечами. – К слову пришлось.

"К какому ещё слову?" – раздражённо подумал Яромир и замер, проследив за взглядом покойника.

На серых, покрытых мхом стволах маячили странные вертикальные царапины. Ледорез задумчиво провёл по повреждённой коре пальцем. Странно...

– Ну? – Марий сложил руки на груди и привалился к осине.

Яр угрюмо покосился на товарища. Первым учеником Ловца считался Марий, но теперь, когда Полумесяца не стало...

– Не думаю, что это возможно, – проговорил он, сосредоточенно разглядывая борозды, длина и глубина которых подталкивала к вполне конкретным выводам. Однако... – Последнюю такую тварь изловили зим сто назад.

– Да-да, всё верно, – кивнул Полумесяц. – Молодой князь Гвидон поймал зверюгу и доставил отцу во дворец на потеху.

– Верно. – Ледорез скользнул глазами по тропке. Следы подков цепочкой уходили в самые дебри. А рядом, у развилки, стройная осина заметно погнулась. Поломанные вётлы тоже ничего хорошего не предвещали. На одной из ветвей Яр заметил длинные чёрные шерстинки.

Нехорошо...

Чудачка скакала во всю прыть, но здесь, в чащобе, явно сбавила ход. А за ней, перемещаясь исключительно по деревьям, следовала большая, хищная и до чрезвычайности мохнатая опасность.

Вот же, погань!

Яромир ускорил шаг, а потом и вовсе перешёл на бег. Марий не отставал. Быстрее, быстрее, быстрее... Успеть бы! Если тварюга их опередит, от девчонки ничего, кроме обглоданных костей, не останется!

Тропа уходила всё дальше и дальше в дебри. Прозрачный осинник сменился глухим тёмным безжизненным лесом.