Антикварная лавка с секретом

Я в недоумении закружилась на месте. Да и артефакт Оливера вызывал вопросы. Я не могла его «считать».

– Потом, все потом, красавица, – буркнул кот. – Запахло жареным. Ждем Соратника. Я не справляюсь.

Град отстукивал барабанную дробь по магической защите. Стало страшно – а вдруг не выдержит?

И кто его вообще установил? Это часть испытания?

Порыв ветра заставил Оливера радостно взмявкнуть, и перед нами образовался мой супруг. Очень злой.

Взмах рукой, и смертоносные градины вместе с щитом скрутило, отнесло в сторону.

Размяк, задымился, и стек по стволу вмещавший кинжал «кокон». А блестящие глянцевые и бархатные листы, гибкие лианы и огромные головки цветов, наоборот, словно воспряли и потянулись к небу. Под ними замерли разноцветные пичуги, пережидая непогоду.

Мы, минуя сумрак, перенеслись обратно на поляну.

Я только и успела мельком заприметить среди зарослей улыбающееся лицо посла Бронзовых островов. Он стоял, защищенный магией, и пристально смотрел нам вслед.

Значит, это он спас меня от ловушки?

К сожалению, цели Венира Ассула не оставляли сомнений – он хотел получить мой дар. И я была нужнее ему живой.

А вот Галар Порфир сработал топорно. Как он собирался оправдываться перед королем?

– Наверняка уже подготовил легенду, – Оливер слегка дунул мне в ухо и исчез.

Глава 37

Гуго Десятый захлопал в ладоши. Пестрый двор все так же скучал на поляне, расположившись под тентами. Лакеи подливали томным аристократам лимонад, а оставшиеся целыми прелестные создания в изнеможении полулежали в шезлонгах. Среди них я увидела и Арию, которая весело подмигнула мне.

– Путеводный кинжал, указывающий верное направление, – обратилась я к королю, склонившись в реверансе.

Король приподнял бровь и довольно произнес:

– Вы можете оставить его себе, леди ди Коралл.

Какой дорогой подарок! Злые и разочарованные взгляды дам буквально опалили меня. Особенно яростно сверкнула глазами красавица в небесно-голубом атласе.

А вот Галара Порфира среди придворных не было.

– Самый длинный шлейф у фаворитки короля, – послышался кошачий шепот у уха. Оливер снова предпочел невидимость и сделался совершенно невесомым.