Месть невольницы. Истинная для дракона

- Ну что ж, выходите, Ваше величество, - скомандовала она, не отпуская руку.

Огромный дракон, для которого внутри места было, и правда, маловато, поднапрягся и вынес большую часть своей тюрьмы хвостом, отбросив в сторону. Как она и предполагала. Его держала здесь магия. И обратно теперь его не заманить…

- Аман, король свободен, мы можем вернуться к себе? Ты же говорил, он хочет летать? Пусть летит. А мы пойдем спать... Нет! Аман!

Черный дракон, освободившись, тут же кинулся к огромному витражу, разбив тот вдребезги, очевидно намереваясь полетать прямо сейчас и отсюда, но и дракончик последовал за ним, напоследок виновато оглянувшись.

Вдвоем они взмыли в самое небо. При этом Аман в точности повторял все движения короля (нужно это сказать, Эммили: «Отца», - нужно), копировал его, не отставая ни в чем.

Когда две черные точки скрылись за облаками, Эммилия поняла, что ей их не догнать, не вернуть, не уговорить. Она своими руками выпустила на волю чудовище и не может запретить сыну общаться с тем, кто вывернул наизнанку её душу.

Остается только надеяться, что поступив с ней так однажды, король не обидит их сына.

«Ну вот и сказала, Эммили. Это ваш общий сын».

Глава 33

Азар

Два дракона летели среди облаков, с высоты оглядывая свои владения. Азар сквозь ощущения второй сущности наслаждался тем, как бьет в лицо свежий ветер, не сводя глаз со своей маленькой копии. Черный дракончик был силен, даже он чувствовал выбросы его силы и потенциал. И гордость охватывала все его существо.

Только вот это совсем не его заслуга.

Но это его сын. СЫН. У него есть наследник. Полноценный дракон. Сильный. Упрямый. Отважный.

И подарила ему его та, об кого он когда-то вытер ноги… Боль уколола под ребра и он не удержался от очередного порыва ветра, едва не кувыркнувшись в воздухе. Дракончик обеспокоенно замедлил полет, но большой дракон успокаивающе рявкнул, и они продолжили путь.

Как давно он не летал. Как давно не чувствовал вот такой настоящей радости.

Только ему нужно скорее вернуть сына той, что сейчас не находит себе места.

Хоть храбрая человечка и не показывала никому, но он знал, что она боится его. Боится, что снова причинит боль, сделает что-то плохое её ребенку, что обманет, что опять предаст и посмеется.

Человечка… Почему ему кажется, что это звучит как оскорбление? Ведь она всегда ею и была, а как иначе назвать… И в голове вспыли воспоминания их первых прогулок в саду, которые стерлись из памяти сразу, как только он дал обещание.