Укради меня, алый дракон

— Мне сгодится твоё платье, — сказала она, ткнув пальцем в уцелевшие жемчужинки, болтающиеся на разодранном вороте. — А ты выбирай что пожелаешь. Сет понесёт тебя на другой край света — если не оденешься как следует, то околеешь от холода.

Я окинула взглядом предложенную одежду и вздохнула. Что ж, как сказал Сетарион, выбора у меня теперь нет. Если я умудрилась выжить, то придётся жить дальше. Выбрав более-менее целые штаны и неприметную серую рубаху из льна, я неловко стащила изуродованное платье с плеч и позволила ему упасть на пол.

— У тебя есть вода? — с глупой надеждой спросила я старуху, и та на миг исчезла из поля зрения.

Вернулась она с большой кружкой ледяной родниковой воды. Как ни мучила меня жажда, я отпила только половину, а другой смочила найденный в куче барахла платок и кое-как обтёрла тело. Как бы мне хотелось с головой нырнуть в горячую ванну и яростно тереть себя мочалкой, сдирая кожу до крови, только бы оттереть следы лап Аркона Разрушителя, мерзкие воспоминания о его грубых прикосновениях!

Чище я, разумеется, не стала, но, избавившись от платья, почувствовала себя немного лучше.

В штанах и просторной рубахе я была похожа на принцессу ничуть не больше, чем старая гарпия. Гелла удовлетворённо хмыкнула и сняла с крючка тёплую куртку, связанную из рыжеватой шерсти.

— Бери, — не терпящим возращения голосом сказала она.

— У тебя такая только одна! Тебе не жалко?

— Ха, за бусины с твоего платья я наменяю себе шерсти на десять таких курток!

Сетарион окинул меня быстрым взглядом и кивнул: ему понравился мой новый наряд.

Он сказал:

— Покорми принцессу, Гелла, и мы не будем больше тебя задерживать.

— Конечно, не будете! — возмутилась старуха. — Я не хочу, чтобы из-за вас Аркон спалил всю нашу деревню. В гнёздах полно птенцов, которые только вылупились и ещё не умеют летать. Так что вы должны убраться отсюда до рассвета и больше не возвращаться!

— Знаю, поэтому и прошу поскорее, — отозвался дракон.

Гелла засуетилась у маленького очага, поставила разогревать котелок с мясной похлёбкой — аромат душистых трав заполнил жилище, и у меня закружилась голова.

Сетарион натянул на меня тёплую куртку и устроил в единственном кресле. Пахло, конечно, никакой не мертвечиной. Старуха похвасталась, что её внуки поймали днём несколько жирных кроликов.

Когда на моих коленях оказалась миска с обжигающим супом, я решила забыть о предрассудках и заполнить пустоту, сосущую меня изнутри.