Последний жрец

Самая главная проблема воровства натурального оброка — это его конвертация в деньги. Если условный мытарь, голова или другой участник процесса сбора налогов зажмет себе мешок муки или полтелеги капусты, его очень быстро сдадут собственные соседи или коллеги. Именно поэтому за учетом натурального оброка следили не так строго, как за денежным. Каждого, кто позарится на эту долю аристократа, можно было легко поймать за руку и быстренько эту руку отрубить. Или две. А еще голову. Это уже решал сам аристократ, потому что воровали не только из его кармана, но, по факту, и из кармана короля, которому аристократ тоже платил налоги со своих земель.

Так что тут имело место типичная история с откатом и обналом по ценам ниже рынка.

Такое, видимо, было не слишком распространено и даже если до такой схемы додумались, то реализовать ее было очень трудно: каждый участник цепи должен был молчать, как могила. Учитывая импульсивность местных жителей и тягу населения решать вопросы силой, подобные кооперативы по распилу чужой собственности разваливались с умопомрачительной скоростью, достаточно было кому-нибудь одному почувствовать себя обделенным.

Для контроля человека существует два типа мотивации: кнут и пряник. Но человеческая природа такова, что пряник рано или поздно приедается и хочется все больше и больше, так что я пришел к закономерному выводу, что вся вертикаль попила-отката стояла на страхе перед кем-то очень властным, очень могущественным и кого реально боялись.

Те осколки моей памяти о детстве, что пережили битву с богиней, услужливо подсунули мне картину из телевизионного шоу «Криминальная Россия», где частенько рассказывали об организованных преступных группировках, которые держали в ужасе целые города и «крышевали» бизнес. Видимо, именно такая «крыша» и завелась в баронстве Амера Тиббота у него под самым носом.

Упорно делая вид, что все хорошо, я оставил свои выводы при себе, а сам начал размышлять, как бы донести эту информацию до барона мимо непосредственного начальства и многочисленных коллег.

Если бы недостачи были незначительными, их можно было бы списать на натуральную порчу и усыхание продукта. Мол, записали тридцать пудов капусты, она лежала месяц в амбаре, усохла, на выходе осталось двадцать девять пудов. Собственно, на это все и списывали.