Последний жрец

В последний момент своего грациозного полета, уже почти коснувшись земли пятой точкой и затылком, успел заметить в небе большую, чужую луну и слишком черное, чистое для подмосковного вечера небо.

Сразу же следом за этим крайне занимательным и волнительным наблюдением, мой затылок достиг земли, найдя там вместо мягкой и безопасной травы твердый и небезопасный камень, после чего мир вокруг меня погас.

Глава 2. В пути

В пути мы были уже почти неделю и единственное, чего я хотел — это помыться и лечь в настоящую постель, а не обниматься с костром посреди ночи.

Как оказалось, судьба закинула меня в Клерию, небольшое северо-восточное королевство Таллерии. Это я понял из сбивчивых объяснений старого жреца Илия, которого я в первую встречу принял за алкаша. Современное королевство Клерия было осколком некогда существовавшей тут Клерийской Империи.

Клерию, как и все империи во все времена и во всех мирах, постигла ожидаемая участь: несколько неурожаев, пара тупых наследников на престоле, рост самостоятельности местных баронов и прочей знати, и вуаля — Империя развалилась на несколько удельных королевств и княжеств.

Городок, в который сейчас я, Илий и Лу держали путь, назывался Сердон. Один из последних пограничных городов Клерии — далее, еще более убогой дорогой, только шахтерский поселок Живобар, который расположился в самом подножье Восточного Хребта, что служил естественной южной границей между Клерией и Гонгорским Королевством на юго-западе и западе, Нельской Короной на юге и Паринией — еще одним осколком былой империи — на юго-востоке.

Строго говоря, в моей классификации жителя Москвы, исходя из численности населения, это были скорее деревеньки. Илий же на полном серьезе говорил о двухтысячном Сердоне, как о крупном южном городе Клерии.

Урбанизация не добралась до этого мира, хотя я был уверен, что столица какой-нибудь обширной империи способна впитать в себя сотню-другую тысяч жителей, если площадей хватит и император не психанет раньше времени. Плотность же сельского населения была достаточно высока. Почти на всех полях, мимо которых мы проходили, что-то выращивали. Правда, непонятно, были это земли крестьян, трудились ли там рабы или просто вольные люди отрабатывали барщину.