Замуж с осложнениями

— А теперь давай снимай свитер.

Как я и ожидала, это не так просто. Тут вам и ужас в глазах, и кровь к лицу приливает, и всякое бормотание про то, что он обойдётся, да это не важно, он сам, и вообще под одеждой не видно…

— Азамат, — говорю серьёзно. — Давай-ка по-хорошему, а то я тебя усыплю и всё равно сделаю по-своему.

Идея разделить судьбу Алтонгирела ему не шибко нравится, так что он всё-таки неохотно, медленно стаскивает свитер.

Боже, что там творится. Вся грудь разворочена — ну этого я ожидала. Но оно всё воспалённое, шелушится… Мать моя женщина.

— Тебе, — говорю, — точно не больно?

Азамат, отвернувшись как можно дальше в сторону, цедит сквозь зубы:

— Нет.

— И давно покраснение?

Не могло же у него пятнадцать лет воспаление не прекращаться!

— Полмесяца… Это периодически случается.

В этот момент пищит анализатор, и мы оба подскакиваем. Тест отрицателен на все венерические, зато кровь радостно рассказывает мне всё про воспаление на груди. Наконец-то нашёлся благодарный слушатель!

Ладно, цикатравин бактерицидный, хотя антибиотиков кто-то сейчас получит прямо внутривенно.

Азамат настолько удивляется тому, что я его снова колю, что даже поворачивается.

— Зачем?. .

— Маленькие гады жрут тебя изнутри, — говорю доходчиво. — Их надо отравить.

Он так бледнеет, что мне становится смешно. Слегка обнимаю его за плечо, целую в нос и в висок.

— Не бойся, — говорю, — я с ними справлюсь. Только, пожалуйста, пожалуйста всегда говори мне, если с тобой что-то не так.

Он кивает, и я перехожу к лечению. Похоже, сюда-то и пришёлся основной удар от взрыва, а то, что на лице, — это уже периферия. Мой аппаратик для просвечивания нутра показывает, что все рёбра срослись, хотя и криво. Вообще, похоже, регенерация у этих ребят идёт быстро, но как попало. Может быть, при более медленном зарастании шрамы были бы меньше. Но тогда бы он не выжил, наверное.

Измазав его всего в креме, заматываю эластичным бинтом, чтобы одежду не испачкать.

— Ну вот, — говорю.

— На сегодня? — моргает он, одеваясь.

— Ну да. Хотя я тебя вечером ещё раз уколю. А мазаться будем каждый день.

— Но это же столько труда… и твоего времени…

— Так ты мне за это платишь, забыл?

— Я тебе плачу, чтобы ты лечила ребят, если что слу…

— Ты мне платишь, чтобы все на борту были здоровы, — отрезаю я. — Включая тебя самого. Это написано в моём контракте, можешь пойти и посмотреть.