Пушкин, кружка, два ствола

Ну и квартирка у тебя пустовата пока, а цветы на подоконнике — это плюс сто к уюту… — чем дольше говорил Сумароков, тем глупее у него делалось лицо. Судя по всему, идея, только что казавшаяся гениальной, стремительно переставала таковой быть.

— Цветок? С ума сойти! Мы как раз сегодня говорили, что цветы в доме — это весна и праздник, — пришла на помощь Сумарокову Дина. — А какой цветок?

— Этот… Как его… Сане… Санре… Черт, не помню, — виновато улыбнулся Сумароков. — Но там в землю табличка воткнута, на ней маркером название написано.

— Не знала, что у вас тут цветы продаются.

— Они и не продаются. Я в город по работе мотался — вот, заскочил по дороге, — Сумароков отступил в сторону, подбросил в ладони брелок с ключом. — Ну, я, наверное, поеду. Надо еще пачку бумажек сегодня дописать, сроки горят, а у меня конь не валялся. Может, встретимся вечером? Съездим в город, поужинаем, погуляем…

— Не могу, — с искренним сожалением покачала головой Дина.

Дине на самом деле было жаль. Она с удовольствием поехала бы в легендарный «город», посидела за столиком в провинциальной кафешке, прошлась по рыжему осеннему парку. Сумароков ухаживал старательно и неторопливо — как школьник, впервые танцующий вальс. И Дина, поначалу растерянная, с удовольствием включилась в игру «невинная барышня и хулиган».

Примерить на себя роль барышни оказалась на удивление приятно.

— Уверена? — склонил голову набок Сумароков. В глазах у него прыгали шкодливые искры. — Может, прогуляешь занятия? Хотя бы разок?

— Не могу. Видел бы ты этих старшеклассников… Без подготовки я к ним и подойти побоюсь.

— Что, такие страшные?

— Ужас. Мечта Макаренко. Но у него хотя бы маузер был, — тоскливо вздохнула Дина. — Ты даже представить себе не можешь, как помогает в педагогической деятельности заряженный маузер.

— И не мечтай.

— Ты губишь на корню учебно-воспитательный процесс.

— Детишки и без маузера книжки читать могут.

— Но с маузером читают намного охотнее. И внимательнее, — укоризненно покачав головой, Дина сделала шаг к двери. — Ну что, до завтра?

— До завтра, — согласился Сумароков, не трогаясь с места. Входя в темный зев подъезда, Дина спиной чувствовала его пристальный взгляд.

Упакованный в хрусткую розовую бумагу цветок оказался сансевиерией.