Непримиримые

В зале заиграла музыка, плавные мягкие гаммы в эту минуту казались особенно раздражающими. Подойти бы да прервать их складный полет, вот только где отыскать этот злосчастный рубильник.

Карась в напряжении ожидал ответа. Что-то он затягивался, и киллеру это не нравилось.

– Хорошо, – после продолжительной паузы кивнул Петр Герасимович. – Пусть так оно и будет.

Музыка удалялась. Мужчины шли на веранду, с которой просматривалось озеро и кусок федеральной трассы. В ресторане народу было немного, а потому они чувствовали себя в полнейшей безопасности.

Карась снял наушники. Вот так все просто. Именно с таких слов начинается предательство. Человеку даже не нужно заламывать руки, чтобы принудить его к измене. Для этого достаточно подыскать подходящие слова.

Дело даже не в личной безопасности, а в том, что в случае неудачи он подставлял под удар людей, поверивших ему.

Так же молча Анатолий Шелест положил на стул свои наушники и терпеливо стал ждать. С вопросами он не спешил, давая возможность Карасю обдумать услышанное.

Проблема его группы заключалась в том, что ребята продолжали искренне верить в то, что служат в глубоко законсперированном подразделении ФСБ. Каждый из них рассчитывал, что за ними стоит одна из могущественных структур государства, способная вытащить своих людей из любых профессиональных сложностей.

Оператор внимательно смотрел на Карася, ожидая от него приказа. Для него шеф – волевой человек, не знающий, что такое колебание; вот только как объяснить, что его голова буквально распухает от разного рода сомнений.

Разочаровывать Шелеста не хотелось.

– Павел Герасимович давно подъехал? – наконец обронил Толкунов.

– Все это время он был в ресторане.

– Вот оно как... И где же?

– Обедал в соседнем зале, – ответил оператор.

– Интересно, какой у него был аппетит, – Карась невольно усмехнулся.

Хотя, с другой стороны, ничего нового не произошло. Люди способны предать ближнего за сиюминутную выгоду, а что же тогда говорить о том, когда на кону стоит нечто большее, чем гнутый алтын. Да и не был Карась им особенно дорог. Так, некое пушечное мясо, которое не жалко разменять на горсть серебра.